В глубоком Подмосковье, за закрытыми ставнями поместья Кузнецовых, скрывается секретная история. Спортивный автомобиль с элегантным мотором проникает в охраняемую территорию, где шлагбаумы подчиняются даже самым легким сигналам. В это мирное укрытие приходит группировка, искавшаяся в киноиндустрии, но теперь готовая к серьезным сюжетам. Каждый дым рассказывает о новой волне тайных действий и загадочных встречах.
Приоткрыв глаз, Бердышев увидел, как за спиной Есенина непонятно откуда возник Александр Сергеевич Пушкин и кинул на прогиб Есенина.
Тут же перед ним появился Миша. Его тело пылало голубым пламенем. Волосы почти так же, как и у Есенина, превратились в сгустки энергии.
— Где Дункан? — спросил через плечо Миша.
— Не знаю…
— Как это? Есенин прибыл один? — полностью повернув голову, спросил Кузнецов.
Дима замер на долю секунды. У его друга так же ярко пылали глаза, как у Есенина.
— Дима! — повторил он.
— А да, прости. Да, он прибыл один. Я не знаю, где Дункан. Что нам делать?
— Сваливайте! Сваливайте отсюда, как можно дальше и быстрее! Я не знаю, сколько мы сможем его удержать! — прорычал он и пошел вперед на поехавшего мага.
* * *— Миша, у него перевес магии порядка! — сообщила Лора, как только мы услышали, что рядом не было Дункан.
— Я уже это понял, — приготовив Ерх, я подскочил к Есенину сбоку и попробовал выбить у него из рук меч. Но не получилось.
Саша, не глядя, заблокировал мой удар. Медленно повернув голову, он сперва удивился, а потом улыбнулся. И это мне совсем не понравилось.
— О! Я ждал тебя! Миша! Дорогой! Покажи, на что ты способен! Покажи свою истинную силу! Давай! Повесели меня! — он начал обрушивать на меня атаки. — Давай! Давай! Давай-давай-давай!
Удар, еще удар.
— Э, а ты ничего не забыл, малец? — прорычал Пушкин, и как только Есенин повернул голову на звук, ему тут же прилетел мощный удар в челюсть.
Удар получился что надо. Сашу откинуло на пару десятков метров.
— Пора красавица, очнись! — прорычал Пушкин. Он тоже перестал сдерживаться.
Вот так и стояли мы втроем. И у каждого волосы превратились в пылающие языки энергии.
— Время «Красного» протокола заканчивается! — сообщила Лора. — У тебя еще пять минут с учетом всех возможных плюшек!
— Понял.
— Миша, нам надо его ликвидировать, — произнес Пушкин. — Я смогу его сдержать. Твой меч, я знаю, ему это по силам.
— Есть другой вариант, — зачем-то ляпнул я.
Да, план был, но очень теоретический, и заключался он в том, что я пропущу через себя излишки магии порядка. Конечно, целовать Есенина я не собираюсь, а прогоню излишек через внутреннее хранилище. Благо оно бездонное.
— И? — не выдержал Пушкин.
— Просто сдержите его.
— У тебя одна попытка. Если провалишься, мы его ликвидируем. В таком состоянии мы не можем его упустить. Я пожертвую собой!
Пушкин был готов ко всему.
