В отдаленном Центре управления нации царь обсуждает важные магические вопросы с преданными ближним кругом. Вскоре после полудня закончилась встреча, где обсудили восстановление институтов, политическую ситуацию и помощь странам, но отношения по-прежнему натянуты.
Он больше не хотел слышать ни о чем, ибо знал — это единственный способ доказать и отцу, и брату, и особенно Кузнецову, что он чего-то да стоит.
Что он не самый слабый из Есениных.
— Мало, этого мало! — скрипнул зубами Антон и перехватил меч. Нужно тренироваться втрое интенсивней!
Он снова загреб энергии, как сзади послышались шаги. Прямо у него за спиной.
Прежде чем обернуться, Антон удивился — как к нему могли подкрасться ТАК незаметно! Кто⁈
Развернувшись, Есенин-младший увидел… Ничего. Тренировочная площадка позади дома Толстого была пуста.
И снова шаги за спиной. Влив энергию в ноги, Есенин отпрыгнул и развернулся в полете. Меч сверкнул и пронзил воздух. Никого.
Антон приземлился, и снова почуял шаги.
— Слишком медленно, братик! — шепнули ему в ухо, и Антон развернулся так быстро, как мог. И увидел край плаща — на долю секунды. Тогда Есенин прыгнул вперед и сделал сальто.
Только тогда он увидел старшего брата. На лице сама собой выползла улыбка.
— Ах ты, гад… — выругался Антон, приземляясь на руки.
— Прости, Антох, — и улыбка пропала с лица Саши. — А я наблюдаю за тобой уже третий час. Ты себя не жалеешь.
Антон прикусил губу. Третий час? И он и не заметил!
Покраснев до ушей, Антон почувствовал себя полным ничтожеством. И в чем смысл этих тренировок, если он не способен ни обнаружить слежку, ни банально поймать врага, когда тот находится в миге от того, чтобы свернуть ему шею⁈
— Зачем ты пришел? — спросил Антон, смотря на брата исподлобья.
И он сжал руку на рукояти меча. Но брат покачал головой:
— Не глупи, Антох. Я пришел попросить прощения.
Лицо младшего брата вытянулось.
— Прощения? За что⁈
— За все, — вздохнул Саша. — За все зло, что я причинил и тебе, и окружающим. Но в первую очередь тебе, брат.
Он подошел к Антону вплотную. Судя по его лицу, он не шутил.
— Если можешь, конечно, простить меня за то, что я был таким… слабым.
— Слабым⁈ Ты?
— Ага, — кивнул Саша. — Я вот никогда так круто и упорно не тренировался.
