После такого коротенького поздравления и вручения поистине ценного подарка, мы вернулись на свои места и вечеринка продолжилась.
— Эх, а я и забыл, каково это ходить на дискотеки, — садясь рядом со мной, заявил раскрасневшийся директор.
— Алексей Максимович, а когда вы вообще в последний раз были на подобных мероприятиях? — ухмыльнулся Кутузов.
— Ох, давненько! Последний раз… Ай, даже и не вспомнить… с супругой в парке, когда выступал какой-то артист… — задумался Горький.
— А кто вам подсказал такую идею? — спросил я, намекая на группу.
Вряд ли директор сам был в курсе, что модно у молодежи.
— А, так это Белозеров… — махнул он на преподавателя. И тот покраснел от смущения.
А дальше было, как и на всех банкетах и тусовках. Студенты ходили, общались между собой, кто-то танцевал.
Я же пошел к ребятам.
— Ну что, чемпион! — расплылся в улыбке Дима. — Можно тебя наконец лично поздравить!
И крепко обняв, похлопал меня по спине.
— Да тут уже очередь к Кузнецову!
Даже Вика на удивление не ворчала.
Она также подошла и аккуратно поцеловала в щеку. То же самое сделала Виолетта и Аня.
А парни крепко пожали руки и так же обняли. Арнольд вообще чуть ребра не сломал. Спасибо защите внутренних доспехов, которая работала на пассиве.
Так же все поздравляли Машу с помолвкой. Точнее пока только с предложением руки и сердца. Ее подружки с потока обступили ее в несколько кругов и закидывали вопросами.
Ко мне же подойти постеснялись и поздравили издалека.
Краем глаза я заметил, что Трубецкой совсем не разговаривал. Видимо, отцовский побег из рук Первого отдела сильно на нем сказался. Но тут полностью виноват Трубецкой-старший. Зачем связываться с приспешниками хаоса? Спокойно бы подсылал наемников, или свои армии, и никто бы ничего не сказал.
Хотя что-то мне подсказывало, он и сам не знал. Но это не мои проблемы.
В какой-то момент ко мне подошел адмирал Нахимов и попросил отойти в сторонку.
— Миша, прости, что дергаю в такой неподходящий момент, — произнес он. — Но Света…
— Да, Петр Борисович, я слышал, что со Светой, — кивнул я. — Позвольте мне завтра утром ее навестить?
— Разумеется, — ответил он и попробовал улыбнуться. Не той дежурной улыбкой, которую он сохранял на публике, а искренне. Но глаза выдавали боль.
— Жалко мужика, — сказала Лора. — Завтра соберу данные.
