По дороге переписывался с Машей. Она сейчас у себя в квартире разговаривала с отцом насчет свадьбы.
Прости, дорогая, но эту битву мне не потянуть. Оставляю ее на тебя…
Пройдя КПП, я зашел в институт и поднялся в лазарет.
Даже не удивился, что тут много народу. Видимо, некоторые студенты посчитали, раз дали выходные, можно не в ущерб теории проверить накопленные знания в Дикой Зоне. Кое-кто переборщил и теперь стал пациентом.
Со всех сторон раздавались стоны, крики боли, плачь парней и девушек. Я и забыл, каким это место может быть опасным…
Да, с появлением силы и толпы питомцев, у меня вылетело из головы, что в КИИМе находится первая линия обороны от монстров.
Тут несложно погибнуть. Но все, кто учится здесь, знают на что идут.
Но от этого не легче. Слушать плач из палат не самая радостная штука, знаете ли.
Петр Борисович сидел в дальнем конце лазарета у палаты Светы. Один. На табуретке. Непривычно серьезный. Даже, я бы сказал, опрятный.
— Привет, Михаил, — увидев меня, он встал и первым протянул руку.
— Тебе скоро должен позвонить мой инженер Дин, это на счет того костюма. Говорит, почти закончил.
— Это хорошие новости, — обрадовался я. Кажется, скоро в моем складе роботизированных костюмов будет пополнение. Осталось только опробовать их.
И, кажется, у меня даже появилась идея, на ком можно испытать данный агрегат. Но всему свое время.
— Что ж, давайте пройдем в палату, — сказал я, как доктор перед проверкой больного.
— Да, — кивнул Нахимов, и мы вошли внутрь.
Ничего необычного я не увидел.
Я и сам лежал в подобной палате. Но тут еще стояла куча медицинской техники. К Свете подключили аппараты жизнедеятельности, капельницы и кучу других проводов, предназначение которых я даже не знал.
— Лора, как обычно, — приказал я.
Болванчик слетел с руки и забрался под одеяло.
Теперь было самое сложное, как по мне. Я повернулся к обеспокоенному отцу.
— Петр Борисович, расскажите все, что говорят ваши лекари и Чехов.
Нахимов моргнул и начал говорить.
В целом, ничего нового я не услышал.
Света была на грани смерти. Кажется, она достигла предела со своими срывами. Но чтобы остановить процесс, ее погрузили в искусственную кому.
Чехов сказал, что не стоит приводить ее в чувство, так как она может умереть. Вот только через час или через месяц, это неизвестно.
А так она оставалась в состоянии стазиса. Конечно, это не просто искусственная кома, а с магическими особенностями, в Нахимов не разбирался. Да и мне, по большому счету тоже это ни к чему.
