В мире хаоса и неопределенности, она чувствовала, как её мир разрушается. Паника обрушивалась, но сердце новорожденного дитё внезапно взяло верх, открывая новые перспективы и вызывая глубокие изменения в её существе. Теперь она осознанно выбирала стать зеркалом этого нового себя, восставая из пепла своим решением....
Комната оказалась такой, которую ждёшь увидеть в исторических фильмах про замки, аристократию, викторианскую эпоху… Огромная кровать с резным изголовьем, приглушённые сиреневые оттенки, в сочетании с красным деревом, кожей, золотом. Тяжёлые портьеры на стрельчатых окнах, огромная пушистая серебристо-серая шкура на полу, на которую я и опускаю ноги. И ощущение нереальной, похожей на сон, но всё же… реальности. Сгибаю пальцы ног, чувствуя стопами мягкий теплый мех.
Боже мой, я действительно попала в другой мир. Мне это не приснилось.
— Всё готово, сьера, — возвращается в комнату Жозелин. — Вам помочь?
— Что? Нет, конечно, — качаю я головой и поднимаюсь. Меня всё ещё пошатывает, но по сравнению с тем, как ощущала себя до перехода и сразу после него, сейчас я просто полна сил. — Спасибо, я сама.
— Как скажете, сьера Соломия. Обед через два часа, я зайду, чтобы помочь вам одеться и проводить, — уведомляет меня сия строгая особа и, склонив голову на прощание, покидает комнату. В тишине я отчётливо слышу щелчок дверного замка.
Разве я куда-то собираюсь идти? Пока не поговорю с Роком, это неблагоразумно. Дом чужой, незнакомый. Хуже! Мир чужой и незнакомый! Мало ли, что эти куарды собой представляют. Может мне и вовсе опасно без сопровождения выходить? Вон даже в присутствии моей надсмотрщицы ко мне ломились по приказу какой-то сьеры Эмари.
Худо-бедно вернув себе душевное равновесие, я и отправилась в ванную.
