К счастью, сработали предохранители, не давшие мне открыть всю ту унизительную правду, которая день ото дня душила меня. Пусть это останется во мне, пусть это останется со мной, пусть умрёт вместе со мной, но я не позволю ей завладеть собой полностью.
Поразительно. Я думал, что когда расскажу ей про академию, армию, маму, то буду ненавидеть её ещё больше. Но совершенно неожиданно мне стало легче. Словно я стал отпускать от себя что-то такое, что очень давно тащил на себе мёртвым грузом. А ещё Лиза. Её голос, её взгляд. Я понял, что ей не всё равно. Если бы она ушла в глухую защиту, если б начала оправдываться, я бы плюнул на неё, и решил, что эта тварь не стоит моего внимания. Но она не была тварью, что бы она там не говорила сама про себя. Хотя мне хотелось. Мне, правда, хотелось, чтобы она оказалась такой, прожжённой и падшей. Чтобы уже забыть ту девочку с пошатнувшимися ориентирами. Но нет, она переживала. Она реально переживала. Ей было больно вместе со мной. Без слов, без пояснений. Я чувствовал это.
И я уже больше не мог на неё злиться. Да, и умел ли я когда-нибудь в полной мере ненавидеть её? Ответ очевиден.
— Ладно, я сказал тебе это всё не для того, что бы ты тут совестью страдала или меня жалела.
— Я…
— Лиза, просто научись думать головой своей наперёд. Помни о последствиях. Слышишь?
Потому что если ты не научишься, то однажды я попаду в ад… с тобой или без тебя.
Когда она сказала про поиски какой-то бутылки, я почти вернулся к своей ненависти. Мы рисковали своими жизнями, чтобы она могла встретиться со своим прошлым, в котором были Он или Они, ради которых она оставила меня. Самообладание опять стало покидать меня. К чёрту всё. Ушёл на берег.
Её не было достаточно долго, чтобы я смог совладать с собой. Решил, что верну её на берег и наконец-то смогу забыть. Именно сейчас, когда сказал ей всё, когда она знает, когда она что-то поняла. Или ещё поймёт. Я смогу расстаться со своей обидой и ненавистью, смогу просто жить, а не медленно сходить с ума, изводя себя и Дашу. Да, мне однозначно станет легче. Расставили точки. За последние две встречи было сказано столько, что должно же хватит этого, чтобы многочисленные гештальты уже позакрывали себя.
Лиза вернулась. Запыхавшаяся, взъерошенная. Ведьма. И от моего плана не осталось не следа.
— Всю дурь выплеснула? — попытался разрядить обстановку."
"— Боюсь, что для этого полчаса мало будет, — поддержала она меня.
Сидели молчали, смотрели на противоположный берег. Можно было расслабиться. Если бы только она всё время не растирала свою ногу. Вернее бедро. Которого ещё так недавно я до дрожи в пальцах жаждал коснуться. Какой там берег. Её рука бродила по коже, скользя вверх-вниз. Дыхание сбилось напрочь.