Автор
Остановись, послушай ветра — сегодня всё может измениться. Мы опоздали, но это ещё не значит, что все пути у нас высохли. Впереди ждут сюрпризы и новые возможности, ведь именно сейчас можно сделать то, чего раньше казалось недостижимым.
Я не сопротивлялась. Только преодолев бархатные занавески, до меня дошло, где мы.
Шесть растерянных пар глаз впились в нас с Артемьевой. Мы неловко замерли, стараясь встать как можно ближе друг к другу. Влад схватился за голову, Заброцкий ещё сильнее помрачнел, его супруга не выдержав сего безобразия, опрокинула в себя рюмку водки, Дашка в ужасе открыла рот, а у Ваньки натурально так дёргался левый глаз. Один Бодлер пока ещё поглядывал на нас с любопытством, ожидая нашего следующего хода.
Мы с Миланкой ещё немного потоптались перед почтенной публикой и стали пятиться назад.
— Вы! — тыкал в нас пальцем Семёныч. — Вы! Вы мне кухню разгромили! Что вы себе позволяете?!
— Ревность, — как-то пространно изрекла Артемьева, подкидывая мне очередную бредовую идею.
— Приступ ревности, — уже более внятно объяснила я.
— Какая ревность?! — возмутился управляющий.
Я уже приготовилась пояснить происходящее, но тут вмешался Димка со своим издевательским замечанием:
— Интересно знать, кто кого приревновал.
По его глазам поняла, что он откровенно так издевается над нами. Ах так, ну тогда получайте, Дмитрий Александрович.
— Как это кто кого?! — деланно удивилась я и обняла Миланку за плечи, из-за чего та сразу напряглась. — Конечно, же Милашечку к вам. Мы — активные лесбиянки, знаете ли, народ агрессивный.
И для пущего эффекта ещё и Артемьеву за одну грудь схватила. Та лишь недовольно фыркнула и попыталась сбросить мою руку, но я была намерена играть до последнего свою роль.
— Сладенькая, ну хватит уже скрываться, пришло время миру узнать о нашей горячей любви.
— Илюшина, ты больная на голову, — закатила глаза Миланка.
— Это всё исключительно от переизбытка чувств!
Она ещё раз попыталась избавиться от моей руки, из-за чего мы сделали пару неаккуратных шагов назад, после чего за нашей спиной послышался звон бьющегося стекла. Как оказалось, мы снесли чистую посуду с тумбы, которая стояла у самого входа.
Из-за занавесок показались охранники, но мы с Миланкой хором завопили:
— Мы сами!
И синхронно присев на корточки, стали собирать осколки, при этом тихо переругиваясь.
— Это всё ты, — ткнула она в меня пальцем.
— Ага, точно. Это я в себя первая супом кинула!
— Просто ты одна одним своим видом умеешь так сильно бесить.
— Что поделаешь!?
Мы очень рьяно разбирали осколки посуды, полностью игнорируя всех остальных присутствующих.
