В Ярмарке Мертвых Спецназовцев ждет читатель яростную историю о настоящих людях — тех, кто встает на защиту своей страны и свободы. Главный герой Махновский Алексей Георгиевич несет с собой тяжелую ношу памяти о потерянных товарищах, но выходит из кризиса, решившийся на невероятное — стать спецназовцем. В мире дикой боевой мудрости и непростых отношений он обретает нечто большее — веру в лучшее, став настоящим защитником своего народа....
Так я говорю? — желая вовлечь Волчьего Ветра в разговор, спросил Чумной.
— Ты же сам знаешь, что так.
— Тогда я не пойму, почему мы с тобой насильников и убийц Ксении Загорулько не сдали следователю Стукало? По моим соображениям, уже пора.
— Мы же эту информацию продали Тавурдинову, — напомнил другу Волчий Ветер.
— Правильно, и Август Петрович успешно её реализовал Спице за приличную сумму. Спица грязную работу своими руками не делает, её выполняют рядовые солдаты. И в ситуации с Загорулько он опять остался в стороне, поручив её ликвидацию бригаде Таракана.
— Ты немного неверно рассуждаешь. Мы с тобой перед Спицей никаких обязательств не брали. Тавурдинов свои деньги вернул и на нас не в обиде, поэтому сейчас мы свой план по ослаблению банды Спицы можем возобновить.
— Вот у нас опять появилась путевая работа, — обрадовался Чумной.
— Все тараканы должны быть раздавлены. Я удивляюсь, почему мы так долго терпели их на свободе? Кто из нас поедет к Стукало с сообщением о тараканах? — поинтересовался Волчий Ветер у Чумного.
— Конечно, ты! — не раздумывая ни секунды, молниеносно ответил, как выстрелил, Чумной.
— Почему я должен к нему ехать, а не ты?
— Из нас двоих ты всегда брал на себя деликатные разговоры.
— Я думал, что ты хоть раз захочешь взвалить на себя такую дипломатическую миссию.
— То, что положено по званию лейтенанту, не имеет права делать старшина.
— Хитёр бродяга, — добродушно улыбнулся Волчий Ветер.
— Только, Саша, мой тебе добрый совет: когда будешь со Стукало делиться своими сведениями, не вздумай делать это в письменном виде.
— Я отлично все это понимаю. По делу Таракана, Дмитрий, я не могу быть допрошен следователем в качестве свидетеля, поскольку таковым не являюсь.
