Я не заслужила даже личного разговора."
"В этот момент во мне что-то надломилось. Сломалось и не подлежит восстановлению. Он просто втоптал меня в грязь кирзовыми сапогами, наверное даже этого не заметив. Откупился квартирой и деньгами, четко озвучив мою цену. Ему просто стало скучно со мной, добился чего хотел и отправился покорять новые вершины.
Как доехала до подруги не помню, Вика, мягко говоря, обалдела, когда я, рыдая навзрыд, показывала ей сообщение, усевшись в грязном пальто прямо на полу в ее прихожей.
Подруга крепко прижала меня к себе, давая проплакаться, потом помогла раздеться и проводила в комнату. В тот вечер мы напились, в первый раз с тех пор, как Кай закрыл меня дома после ссоры. Опять Кай… Как за такой недолгий срок в нашей с сыном жизни он стал настолько незаменим? Все события прямо или косвенно были связаны с ним.
Медленно приручал к себе, ловил как мышку в клетку, и, когда мышка смирилась и обжилась в своем новом жилище, просто выкинул в реку. Именно так я себя и чувствовала, тонущей мышью.
Я медленно подыхала, корчась в своей агонии. Боль и обида затмили все остальные чувства и эмоции. Не было радости, удивления, я даже не улыбнулась ни разу. Стала собственной оболочкой. И, когда мое тело делало привычные дела, душа разрывалась, металась, она хотела кричать, а я молчала.
Первые пару недель сохранялась надежда что Кай позвонит и мы поговорим, а потом и она погасла, вместе со мной. Внутренний огонек, который зажег Кай медленно потух.
Ради сына я старалась прийти в себя. Заставляла себя есть, ходить в душ, работать. На выходных пыталась развлекать сына, потому что Ванька все чаще спрашивал где Кай. И каждый его вопрос как лезвием по оголенным нервам. Где? Знать бы…
Я пробовала звонить Наташе, но она не брала трубку. Еще пару раз заходила к ним в гости, но дома никого не было. Часто днем я сидела возле окна, надеясь увидеть машину Наты или Германа, но все напрасно. Их не было! Может уехали отдыхать? Они давно собирались, но все никак.
Вика звонила и приезжала почти каждый день. От алкоголя я отказывалась, в моем случае он не спасал, а наоборот, усугублял эмоции. Становилось совсем невыносимо, а напиваться до умопомрачения я не умела.
–Боль проходит, Алиса, – говорила Вика, – Нужно время и она пройдет, обещаю. – Гладила меня по голове, словно маленького ребенка. И я кивала, делая вид что соглашаюсь, хотя точно знала, что именно эта боль уже стала частью меня.
