Автор
В дверях маячит уже знакомый шаткий силуэт – Женечка с ее медленными шагами, словно ожидая предсказания утраченного мира. Воздух вокруг напряжен и мрачен как его взгляд, пока Павел Александрович принимает его кофе. Это непростой поступок в условиях, где каждый день кажется последним шагом в самую глубину душевной боли....
Похоже, «Я же бать, или Как найти мать (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
В который раз Таня меня удивляет, когда сама тянется к моим губам, и ведь даже не дает мне проанализировать свои ответы. Как будто знает, что сейчас захочу спросить что-то еще. И ведь отвлекает как надо, зараза такая. А потом сама отстраняется с улыбкой на губах.
— Чего лыбишься?
— А у тебя в зубной щели что-то застряло.
— Наверное, твой кривой зуб засосал, когда ты полезла меня целовать.
— Ну ладно, хватит, — смеется Таня. — Я больше не буду. На самом деле у тебя очень милая щербинка, вот честно. Мне нравится.
— Не знаю про мою щербинку, но зубы у тебя малость кривые. Хочешь поставим тебе пластинку или брекет систему? — еле сдерживая ответный смех, произношу я.
— А смысл? Ты же ее сразу засосешь в щель. И вообще хватит, нельзя много смеяться. Не к добру это.
— Ой, Бдушкина, не порть мне настроение.
— Не буду.
— Тань, а на тебе белье приличное? Ну без дырок?
— Ну ты и козел, Меркулов. На мне подаренное тобой белье, так устраивает?
— Да. У меня идея, все-таки тут многовато людей. На мне трусы не очень модные… рисунок там, скажем не для всех, без дырок, к счастью, но не для всех.
— Прям-таки никого?
— Никого. Ну или почти никого. Там находится бывший детский лагерь. Он заброшен, а за его территорией находится красивый пляж с песочком и прекрасным видом на залив. Там можно и в трусах походить, и голыми.
— Кто о чем.
— Ничего ты не понимаешь, псевдомедсестра Бдушкина.
— Возможно. Только смесь ты там как будешь разводить?
— Пусть Машка сегодня побудет на разгрузочном дне, похомячит пюре из брокколи и яблок. В общем на месте разберемся.
— Хорошо, будь по-твоему.
* * *
На мое счастье, пляж оказался и вправду пустынным. Никаких тебе зудящих под ухом людей. И Таня какая-то благодушная, что совсем странно. Я бы сказал-разомлела в конец.
— Классные трусы, Павел Александрович. Стесняюсь спросить, но все же, вы были трезвы, когда их покупали?
— А что тебе не нравится? Подумаешь, машинки нарисованы. Не рваные же.
— Да, точно. Главное, что целые, — не прекращая заливаться смехом, выдает Таня.
— Прекращай смеяться, Бдушкина, это уже неприлично.
— А если я сделаю вот так?
Секунда и Таня ударяет рукой по воде, смачно брызгая на меня водой.
