Автор
В дверях маячит уже знакомый шаткий силуэт – Женечка с ее медленными шагами, словно ожидая предсказания утраченного мира. Воздух вокруг напряжен и мрачен как его взгляд, пока Павел Александрович принимает его кофе. Это непростой поступок в условиях, где каждый день кажется последним шагом в самую глубину душевной боли....
Похоже, «Я же бать, или Как найти мать (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Святые ежики, это что получается и килограмм какашек?!
— Понятия не имею. Но суть не в этом, пятиразовое питание, последний прием пищи перед сном-кефир или смесь.
— Да, Женя сказала кефир. А может она все-таки не голодна?
— Ну давайте попробуем. Так, где у нас кефир?
Толя открывает холодильник, берет оттуда бутылку с кефиром, достает ложку и ставит передо мной.
Как кормить ее, мы так и не поняли, специального стульчика Женя почему-то не заказала. Пришлось сажать беспокойную Машу к себе на колени, а Решетников принялся тыкать в нее ложкой, на что Маша начала не только отворачиваться, но и заливаться плачем.
— Значит она не голодна, — выдал вердикт я, сомневаясь в своем решении.
— Скорее всего. Ужас, как-то тут все запутанно пишут, я со своим дипломом отличника не очень-то и понимаю.
— Ой, да пошли они. Как-то мы выросли и без всех этих кормовведений. Хочет есть-поест, не хочет-меньше будет мочиться и какаться.
— В логике вам не откажешь. И все-таки почему она так плачет?
— Потому что у нее режутся зубки.
"Наверное, после трех непрерывных часов Машиного плача, Решетников мысленно помолился, что переболел свинкой. По глазам вижу-хочет домой. Да хоть куда, главное отсюда сбежать.
— А помните записку?
— Записку, на которую вы с Женей наставили своих пальцев, а чьи-либо еще на ней не были обнаружены? Да, безусловно помню.
— Я не об этом. Там было написано, что ей нравится песня из «Укрощение строптивого». Давайте включим?
— Ну давай, чего терять-то.
Положил Машу в переносную люльку, сам откинулся на спинку дивана и стал ждать, когда Решетников найдет нужную песню.
А дальше я незаметно погрузился в сон, под негромкие слова, постоянно повторяющиеся в песне. Винчерай…винчерай…винчерай…винчерай…
Проснулся от ощущения, что у меня мокрая грудь. Я же не кормящая мать, первое, что приходит мне на ум. Неужели Бог меня наказал за то, что я оставил Машу на десять минут одну и превратил меня в женщину? Только не это… С опаской открываю глаза и смотрю на свое тело.
— Решетников!
— А! Что?! — вскакивает Толя, не понимая, что происходит.
— Во-первых, выключи уже музыку. На дворе утро. Во-вторых, какого лешего ты меня обслюнявил?! Мне одной слюнявки хватает. Ты в своем уме? — брезгливо осматриваю свою рубашку и начинаю расстегивать пуговицы.
— Простите, я во сне не контролирую себя.
