Актриса Анна спасается бегством из особняка нового русского и случайно берет чужую машину. В автомобиле она находит почти миллион долларов и оказывается перед моральным выбором. Деньги могут изменить её жизнь, но цена этого решения может быть намного выше.
Сегодня после встречи с Михаилом я соберу Максу чемоданы и скажу «до свидания».
Я наконец успокоилась, постаралась взять себя в руки и, поправив растрепанные волосы, вышла из машины. Подойдя к дому, я поразилась, что в окнах темно, горели только уличные фонарики, плотно стоящие возле забора. Это показалось мне странным, потому что Михаил обещал меня ждать. Во дворе стояла его машина, и это наводило на мысль, что он дома. Неужели уснул? Неужели…
Я достала мобильный, чтобы позвонить Михаилу. Ответили так быстро, что мне показалось, будто только и ждали моего звонка.
— Миша, это Аня. Я приехала.
— Я дома.
— У тебя окна темные.
— Я устал от света. С некоторых пор он стал меня раздражать. Заходи, дверь открыта!
Осторожно войдя в темный дом, я остановилась в дверях и постояла несколько секунд, чтобы глаза привыкли к темноте.
— Миша, ты где?
— На втором этаже! — донеслось откуда-то сверху.
— Ты что, не хочешь меня встретить?
— Прости, боюсь, что я просто не в состоянии. Я в комнате для гостей!
— Ты так говоришь, будто я знаю, где находится комната для гостей, — пробурчала я и стала подниматься по лестнице.
— Вторая комната справа, — донеслось откуда-то уже совсем рядом.
Я почувствовала себя неуютно, даже несколько испугалась.
— Вообще так гостей не встречают, — говорила я больше для себя, чем для Михаила. Я хотела себя успокоить хотя бы таким не самым лучшим образом. — Ты хочешь, чтобы я в этой темнотище себе ноги переломала? Того и гляди, сейчас свалюсь с лестницы… Ну и мужики пошли, задницу от дивана не могут оторвать.
Поднявшись по лестнице я увидела зыбкий свет в одной из комнат. Михаил сидел в обнимку с бутылкой мексиканской водки, а на столе перед ним горели церковные свечи.
— Вот это да! Вот это ты набрался.
Я протянула руку к выключателю, чтобы включить свет, но Михаил так громко крикнул «нет!», что я инстинктивно ее отдернула.
— Ты что орешь-то? Сидишь как церковная мышь при свечах.
— У меня глаза устали от света. Хочешь мексиканской водки?
— Хочу. Только у тебя закуски негусто.
— У меня есть лед и лимон.
При свечах лицо Михаила показалось мне каким-то неестественно желтым и глубоко несчастным. Налив полную рюмку, он пристально посмотрел на меня и тихо сказал:
— Ты отвратительно выглядишь. Странно, ты всегда выглядишь просто превосходно, а теперь на тебя страшно смотреть.
— Я пришла, чтобы поговорить, а не произвести на тебя приятное впечатление.
— Ты в слезах. Что с тобой?
— Ты тоже выглядишь так, что краше в гроб кладут.
