В этой книге ты найдешь ответы на вечные женские вопросы, но с новой эстетикой и глубиной. Автор Юлия Витальевна Шилова раскрывает сложную и прелестную личность женщины в изобилии остроты и тепла, заставляя читателя окунуться в душу каждой героини на страницах.
— Хватит! — громко крикнула я и нервно заходила по комнате. — Хватит, достаточно!
В этот момент в комнату вошел Макс и белозубо улыбнулся.
— Ну что, Машенька, нам пора. Я понял, что вы подружились, и мне очень приятно, что с этой минуты станете самыми большими друзьями на свете. Машенька, Аня просто замечательная, и она всегда будет рада видеть тебя у себя в гостях. — Макс взял девочку за руку, поцеловал меня в щеку и направился к выходу. — Дорогая, будь дома, я приеду вечером. Постараюсь побыстрее вернуться, и ты расскажешь мне все, что ты от меня скрываешь.
— Ничего.
— Что-то случилось?
— Все нормально. Ты же знаешь, Макс, что у меня все нормально.
— Я вернусь и ты расскажешь мне обо всем, что с тобою приключилось.
— Конечно, Макс, когда ты вернешься, я все тебе расскажу.
Макс, словно почувствовав неладное, наклонился к ребенку:
— Машенька, а ты случайно не обидела Аню?
— Нет, папочка.
Макс слегка шлепнул ребенка по попке.
— Ты что такое говоришь? Тебя кто так научил разговаривать? Мама? Ну, скажи, мама?
— Я ее ненавижу! Я ее ненавижу! — кричала девочка и затопала ногами. — Все люди ненавидят воров! Все ненавидят воров! Ты тоже должен ее ненавидеть!
— Ань, ты не обращай внимания. Это ее мать научила. Я ей сегодня мозги вправлю. Ты только близко к сердцу не принимай, не расстраивайся. — Раскрасневшийся Макс буквально вытащил орущую девочку на лестничную площадку.
— Да ребенок тут ни при чем! — с надрывом выкрикнула я и закрыла дверь.
Когда детские крики в подъезде прекратились, я подошла к окну и увидела, как Макс сажает ребенка в машину. Он махал руками, жестикулировал и, по всей вероятности, сильно ругал девочку. Ребенок мотал головой, вытирал слезы и по-прежнему стоял на своем. Я грустно улыбнулась и отошла от окна.
— Господи, дай мне силы все это вынести, — прошептала я. — Я больше так не могу, Господи.
