Я знаю, на что ты смотришь — это драматический рассказ о женщине, чей самоуважение рушится под ножем постоянных обманов и издевательств со стороны любимого человека. Страх и боль тихо но надрывно плещут в каждом слове, создавая плотный атмосферу напряжения и безысходности....
Клим одним быстрым и точным движением разрывает рубашку на животе у Максима. У меня мутнеет перед глазами, немеют руки и ноги от вида колотой раны, из которой струится вязкая алая жидкость.
Не может быть! Нет! Все это неправда!
— Вызывайте скорую! — громко и четко произносит Никита. — Бегом!
Музыка в зале больше не играет, включается верхний свет. Я все еще не могу пошевелиться, только смотрю на лежащего на полу Максима, а в голове звенит оглушительный вопль — «Нет! Нет-нет! Пожалуйста! Только не он! Прошу!».
— Все на выход! — приказывает Никита. — Скорую вызвали?
— Да, — отвечает кто-то, не узнаю голос.
— Сколько будет ехать?
— Сказали пятнадцать минут.
— Принесите аптечку!
Вокруг начинается суета, но я словно плаваю в желе. Не вижу лица моего бармена из-за Аниной спины. Не понимаю, что чувствую. Это бешеное ощущение схожее с лавиной, которая перемалывает кости в труху.
Остаюсь в стороне. Не могу найти в себе силы подойти ближе, но и уйти тоже не могу. Наблюдаю, словно из пузыря, как Аня и Никита оказывают первую помощь.
Нечем дышать.
Вина душит.
И последняя капля… Та, что меня добивает.
Аня оборачивается и смотрит прямо мне в глаза. Кажется, я слышу все, о чем она думает. Каждой клеточкой ощущаю ее ненависть и презрение. Или может быть это мое собственное. Не знаю...
Это все из-за меня…
— Ева! — зовет Никита. — Иди сюда!
Делаю шаг назад. Сердце падает куда-то на дно живота.
— Ева… — тон Клима становится ниже, но пробирает так, что невозможно ослушаться.
Подхожу к ребятам. Мне никогда еще не было так страшно…
Ложь! Было!
Воспоминания врезаются в меня точно бронепоезд на полной скорости.
Ночь. Запах моря, хлесткий ветер. Люди с фонариками. Бездыханное тело на песке. Тот же рост, плечи... Всепоглощающая агония боли, когда я вижу его лицо. Когда понимаю, что он…
Демьян мертв!
Он утонул два года назад!
Меня ломает. Пополам. А потом еще и еще. Мысли скачут, как тысячи мелких резиновых мячиков.
— Ева… — слышу тихий смутно знакомый голос. — Ты в порядке?
Хлопаю мокрыми ресницами, но ничего не вижу перед собой. Ничего… Кроме лица лишенного жизни любимого парня, окруженного темнотой.
— Эй, ведьмочка, у тебя нет никакого целебного зелья или заклинания против ножевых ран?
В мгновение перед глазами появляется другое лицо.
