Я знаю, на что ты смотришь — это драматический рассказ о женщине, чей самоуважение рушится под ножем постоянных обманов и издевательств со стороны любимого человека. Страх и боль тихо но надрывно плещут в каждом слове, создавая плотный атмосферу напряжения и безысходности....
— Отойди от двери, — мое терпение заканчивается.
Эта псевдо милая Ева бесит еще больше, чем обычная.
— Заставь меня, — дергает бровью, бросая вызов.
Хватаю ее за плечо, освобождая себе выход, но эта идиотка прижимается к моей спине, обхватив руками.
— Ты волновался за меня… — говорит так тихо, что приходится прислушиваться. — Спасибо.
— Убери руки!
— Мне нельзя тебя обнять? Даже просто по-дружески?
— Нет.
— Почему?
Потому что я хочу обнять эту дуру в ответ. Так крепко, чтобы ей стало тяжело дышать. Я сам себя теряю в этих чувствах.
— Потому что я ненавижу таких, как ты, — щелкаю замком.
— Это обидно… Потому что мне нравятся такие, как ты.
— Ты меня не знаешь!
— Как и ты меня.
— Ева, — вздыхаю. — Перестать. Последний раз прошу по-хорошему.
— Разве ты еще не понял? — говорит она и кусает меня через футболку между лопаток, а после отпускает, скользнув руками по животу. — Я предпочитаю по-плохому.
Открываю дверь, и перед тем, как выйти, получаю шлепок по заднице.
Ну, все, сучка!
Ты доигралась!
5
Макс
Медленно закрываю дверь. Во мне просыпается разгневанный тигр. Поворачиваю голову, закрывая замок. Ева покачивается на носочках, кусая губы. Думает, будет весело? Мне да, а вот ей…
— Сладкий, ты что, обиделся? Я же любя, — хихикает она.
Разворачиваюсь полностью, не отпуская голубые насмешливые глаза. Ева приподнимает подбородок в своем безумном бесстрашии.
— И что теперь? Что будешь делать? — она продолжает меня выводить.
— То, чего ты добиваешься последние несколько дней.
Делаю первый шаг.
Она стоит на месте.
Второй.
Ведьма не двигается.
— Уложу тебя в постель, — рычу я, перекидывая ее через плечо.
Бросаю смеющуюся идиотку на кровать и накрываю одеялом с головой, заворачивая, точно гигантскую шаурму. Она брыкается, не переставая хохотать, и умудряется свалить меня с ног и влезть сверху, скинув импровизированный лаваш.
— И кто кого уложил, сладкий? — говорит она, наклоняясь к моему лицу.
— Нет!
Меняю наше положение, опрокидывая ее на спину. Она сжимает бедра, сцепляя ступни за моей спиной. Не сдается, стерва. Чувствую в пальцах ее мягкие тонкие волосы. Наши дыхания сталкиваются, веки становятся такими тяжелыми. Чувства берут верх, заставляя склонить голову, и оставляют лишь сантиметр безопасности между нашими губами.
Бью ей в лоб своим. Не больно, но должно быть обидно.
