Я знаю, на что ты смотришь — это драматический рассказ о женщине, чей самоуважение рушится под ножем постоянных обманов и издевательств со стороны любимого человека. Страх и боль тихо но надрывно плещут в каждом слове, создавая плотный атмосферу напряжения и безысходности....
Он… Твою ж… Я его не заслужила. Только не я.
— Иди ко мне, — произношу я, освобождая ему место рядом.
— Не указывай мне, — насмешливо отвечает наглый бармен.
— Это просьба, — хихикаю я.
— Тогда ты забыла кое-что добавить.
Его лицо приближается к моему, в зеленых глазах вижу какую-то не читаемую эмоцию, но она так меня задевает, что сбивается дыхание.
— Пожалуйста, Максим, — шепчу я, обнимая его.
Мой бармен ложится на диван, заваливая меня к себе на грудь. Он точно бармен, а не повар? У него получаются отличные сэндвичи.
— Все, ебанашка, теперь давай поспим, пока солнце не начало жарить.
— Угу, — бормочу я, вдыхая запах его чистой кожи.
Это нирвана. Моя собственная. Только в его руках я готова быть кем угодно: маленькой девочкой, ебанашкой, дурой, кошечкой. Всем сразу. Лишь бы его интерес ко мне не угас.
Вчера я приняла очень важное решение, над которым придется еще поработать, чтобы прийти к освобождению. Оно еще не улеглось в моей голове, и Тетя Груша сказала, что без поддержки Максима я не справлюсь.
И где же ты был раньше?
Ах да… Любил какую-то курицу. Ну, ничего. Обратно я его точно не отдам.
Ни за что!
— Ну, надо же… — смотрю перед собой и не верю. — Ты позаботился о завтраке?
— Я ни разу не видел, чтобы ты ела, — говорит Максим, разворачивая фольгу, в которую упакованы бутерброды.
— Ты видел мою задницу. Я не страдаю анорексией.
Хлеб, напитавшийся соусом, закрывает мне рот. Приходится кусать и жевать. На вкус даже неплохо.
— Это, конечно, не сердечки младенцев, но есть можно, — произношу я, вспоминая, что Максим иногда зовет меня ведьмочкой.
— Сделаю из тебя человека, — говорит он и поднимает вверх коробку с соком, чтобы выдуть сразу половину.
— А ты не лопнешь, деточка?
— Ха-ха… Ты спросонья такая смешная. Обрыдаться.
Улыбаюсь и тянусь за бутербродом.
Тетя Груша вчера была в ударе."
"Ева, ты не предаешь свои чувства и человека, к которому их испытываешь, если ловишь себя на симпатии к кому-то другому. Это не выбор, это данность, и только тебе решать, что с ней делать. Если Дем по-настоящему любит тебя, то, поверь, он будет только счастлив, что ты не одна.
