Автор
В зимних сумерках тихий голос воскрешает давнюю ненависть к холоду. В маленьком, уютном кабинете с пастельными стенами и абстрактными картинами Татьяна Ивановна вызывает на разговор забытую девочку. Здесь нет меланхолии — лишь понимание и тепло, где открывается мир душевных секретов....
— Ты знаешь, что такое триггер, Тая? — Обманчиво мягкий голос Геры пропитан безумием.
Я снова пячусь. Обнажённой спиной упираюсь в холодный кафель и дрожу. Мне впервые страшно. Так страшно.
— Это спусковой механизм. — Чувствую, как Савицкий медленно приближается —бесшумно, как опасный хищник перед решающим прыжком. От него не спрятаться, не убежать — не стоит и пытаться!
Глаза, привыкшие к темноте, начинают различать силуэт парня. Его руки опущены, плечи расправлены. Темнота помогает Савицкому оставаться собой.
— Это катализатор моего безумия, — продолжает Савицкий и гулко, прерывисто дышит, порциями выпуская из лёгких отработанный воздух. — Пьяный импульс, парализующий сознание…
Вжимаясь в холодную стену, закрываю глаза. Будь что будет! Я зашла слишком далеко, и всё, что мне остаётся — раствориться в чужом безумии, как в своём.
Сквозь бешеный поток мыслей и оглушающее биение сердца ощущаю, как Савицкий планомерно сокращает расстояние между нами, как его горячие пальцы застывают в паре сантиметров от моей шеи.
В нос бьёт терпкий аромат сандала и чего-то ещё, опасного, жуткого, безумного. Не важно. Сейчас ничего не важно. Я знаю, что Савицкий скажет дальше, и он не подводит:
— Ты мой триггер, Тая! — шёпотом пробирается под кожу. — Моя одержимость. Моё проклятие. Моя беда.
— Знаю, — выдыхаю в ответ.
"Темнота бывает разной: пугающей и безжалостной, жаркой и тесной. Наша темнота напоминает сладкую вату. Она воздушная, приторная, необыкновенная, правда, до тех пор, пока не коснёшься её языком. Стоит только ощутить на губах её вкус, как сладкое облако на глазах начинает таять, превращаясь в нечто склизкое и липкое.
Вот и мы с Герой уже несколько минут утопаем в мягкости нашего дыхания, увязая в перине спутанных мыслей и смазанных страхов.
Я отчётливо понимаю, что пропадаю в дурмане мужского аромата и ощущении немыслимой силы рядом. Страх, который ещё недавно сковывал сознание ледяной коркой, прямо сейчас растворяется в нестерпимом желании стать ближе к Гере и не только слышать, как колотится его сердце, но и физически ощущать пульсацию артерии через терпкую, солоноватую от пота и крови кожу парня.
