Автор
В тревожной тишине ночи Анне приснится странная сцена из будущего — она выбрасывает в мусорное ведро яблоки из-под праздничного стола. Эти сны заставляют рассмотреть обыденную жизнь под новым светом, открывая тайны и забытые воспоминания.
"
"А девочка высунула из-под платка маленький покрасневший нос, шмыгала им и смотрела на Сергея с любопытством, таким же нежным, какой прежде была в ее глазах опаска. Один раз он встретился с нею взглядом в зеркале и улыбнулся. Она тут же улыбнулась в ответ и тут же смутилась.
– К крайнему дому, – скомандовала женщина. – И вообще, можете ехать обратно, отсюда мы сами дойдем.
– А картины? – напомнил Сергей. – Выгрузим их возле дома, и я отберу те, которые хочу купить.
– Это не дрова, чтобы их выгружать, – сердито сказала она.
Крайний на улице дом оказался вблизи таким убогим, таким каким-то перекошенным, что непонятно было, как он вообще стоит еще на земле. Крыша сидела на нем, как кепка на пьяном – набекрень.
Сергей остановил машину у ворот – забор был не дощатый, а из кривых кольев – и, вынув из багажника картины, понес их к калитке. Женщина и девочка молча шли за ним.
Дверь домика распахнулась, и на крыльцо выскочила еще одна женщина, вернее, старуха – маленькая, сутулая, в таком же, как у девочки, ватнике, наброшенном на плечи.
– Да что ж это такое, Господи, наказанье на мою голову, Амалия, ушла, не сказала куда, ночь на дворе, холод какой, все себе по-женскому отморозишь, ребенка застудишь!.. – без единой паузы затараторила она. – Хоть бы записку оставила, совсем за человека мать не считаешь, а это кто с тобой? – Она наконец вгляделась в Сергея, щурясь в темноте после домашнего света. – Опять бомжа ведешь?
– Это не бомж, а весьма респектабельный господин, – насмешливо произнесла Амалия.
– Тогда, значит, с психушки сбежал, – вздохнула ее мамаша. – Кто еще их купит?
– Несите картины в дом, – распорядилась Амалия. – Не здесь же их… выгружать!
Комната с низким потолком, в которую Сергей вошел из сеней, показалась ему неуютной и захламленной. Впечатление тоски и неуюта усиливалось и от затхлого деревенского запаха, и оттого, что освещалась эта комната одной тусклой голой лампочкой.
Картин было пять. Не развязывая бечевку, которой они были связаны вместе, Сергей прислонил их к ножке стола, застеленного линялой клеенкой.
– Сколько вы за них хотите? – спросил он.
– За все? – поинтересовалась Амалия. – Вы же, по-моему, намерены были выбирать, для того и ехали.
– Я пришел в восторг от всех, – усмехнулся он. – Назовите, пожалуйста, их общую цену.
