Автор
В тревожной тишине ночи Анне приснится странная сцена из будущего — она выбрасывает в мусорное ведро яблоки из-под праздничного стола. Эти сны заставляют рассмотреть обыденную жизнь под новым светом, открывая тайны и забытые воспоминания.
– Тебе это интересно? – осторожно спрашивал он.
– Иногда интересно, а чаще не очень. Но мне там не мучительно, ты не думай, – торопливо добавляла она.
Это было важное добавление. Когда Марусе исполнилось четырнадцать, как раз в год смерти ее бабушки, Сергей уговорил Амалию отправить дочку на месяц в летний лагерь. Это был очень дорогой и, как считалось, очень хороший лагерь в лесу под Переславлем, на берегу Плещеева озера. В лагере учили английскому и компьютерным программам, и – Сергей выяснил это у своего инженера, дети которого ездили туда уже третий год, – там совсем не было идиотских пионерских занятий: линеек, речевок и прочего подобного.
А главное, этот лагерь являлся единственной альтернативой поездке с мамой в Оптину Пустынь, где, оказывается, в качестве то ли временных послушников, то ли каких-то пришей-пристебаев, каждое лето собирались жаждущие духовной жизни натуры вроде Амалии. Когда Сергей представил себе, в каком обществе Маруся проведет лето, он решил, что даже обыкновенный пионерский лагерь был бы лучше, не говоря уже про этот, компьютерный.
Но в первое же воскресенье, приехав ее навестить, он понял, что ей в этом лагере плохо. Ему стоило большого труда выудить из Маруси, что именно плохо, но в конце концов она призналась:
– Ты знаешь, Сережа, я здесь какая-то… не такая. Меня все сторонятся.
– Это потому, что ты компьютера не знаешь? – спросил он. – Да, я не сообразил, надо было его тебе давно уже купить… Но ты же не хотела, и я подумал, ты здесь научишься и захочешь.
– Ну, и компьютера тоже. Но я как-то… ничего не знаю. Что круто, что не круто, какая одежда правильная, а какая нет. Или группы… Я не понимаю, какие супер, а какие отстой. Группы – это которые поют, – объяснила она.
Сергей тоже понятия не имел, какие группы супер, а какие отстой, но ему было не четырнадцать лет, а сорок три, и его это не беспокоило. А Марусю это беспокоило, и даже не просто беспокоило, а заставляло чувствовать себя изгоем.
– В общем, мне здесь довольно мучительно, – сказала она. – Но я потерплю, не волнуйся. Не бьют же меня!
Чтобы Маруся терпела то, что для нее мучительно, потому что ее хотя бы не бьют, – этого Сергей позволить не мог."
"– Глупостей говорить не надо, – поморщился он. – Собери свои вещи, мы уезжаем. Лучше на море с тобой поедем, – добавил он бодрым голосом. – В Дагомыс, например.
«Ну как я сейчас уеду? – подумал он при этом.
