Автор
В тревожной тишине ночи Анне приснится странная сцена из будущего — она выбрасывает в мусорное ведро яблоки из-под праздничного стола. Эти сны заставляют рассмотреть обыденную жизнь под новым светом, открывая тайны и забытые воспоминания.
Кажется, Сергей тогда что-то возразил ему насчет русских и нерусских черт – наверное, патриотизм некстати взыграл, – и Форсайт не успел поэтому объяснить, в чем заключается европейскость миссис Ермоловой. Тогда ей это было интересно, а теперь, пожалуй, все равно.
– Спасибо, Марко, – еще раз улыбнулась Анна. – Мне приятно, если вы чувствуете себя со мной комфортно.
– Я чувствую себя именно так. – Он тоже улыбнулся, но глаза остались грустными, даже тревожными.
– Я хочу вернуть тетради, – сказала Анна, отводя взгляд от его глаз.
– Вероятно, кое-что знает и мой отец, – сказал Марко. – Кое-что такое, о чем не хочет говорить. Может быть, вам стоит расспросить его?
– Но как же я стану его расспрашивать, если он не хочет об этом говорить? – возразила Анна. – Нет, пусть все остается как есть. Прошлого вообще лучше не тревожить; прошло и прошло. Тогда душа будет в безопасности, – неожиданно для себя добавила она.
Марко посмотрел на нее внимательно и без недоумения – или по себе знал то, о чем она говорила, или что-то читал в ее сердце.
– Может быть, я отвезу вас в аэропорт? – предложил он.
– Нет, Марко, спасибо, я уже вызвала такси в отель. Я буду рада видеть вас в Москве.
Он ничего не ответил. А что он должен был ответить на эти пустые, ничего не значащие ее слова?
Анна остановилась у выхода из-за таможенной стойки, поискала взглядом Матвея – и сразу увидела мужа.
– Что случилось, Сергей? – встревоженно спросила она.
– Здравствуй, Аня, здравствуй. – Он улыбнулся краешком губ. – Почему сразу «случилось»?
– А Матюшка где? Я же ему из самолета позвонила прямо перед вылетом, и он сказал, что встретит…
Матвей сам встречал и провожал ее с тех пор, как получил права, хотя вполне можно было поручить это водителю.
