Автор
Сердце молодой женщины переполняют самые яркие чувства первой любви. Ее мимолетное увлечение привело к глубокому страданию, когда она поняла, что его тайны оказались страшнее всего сказок. Теперь эта светлая память остается в темном тоннеле ее жизни, отпускание этого прошлого было непростым шагом....
Может надо было крестиком пометить место клада?
Спустя пару минут детальных исследований, маленькая нахмурилась.
— Я не вижу.
— А что ты ищешь, Лиля? — не могу сдержать улыбки, наблюдая, как она от усердия прикусывает щеки и складывает губы трубочкой. Ох, я бы сквозь эти губки…
— Лилию.
— А я разве сказал, что там лилия?
— Нет? — вопросительно округляет глаза.
— Нет. Там ты.
— Как это?
Хорошо, помогу, а то член еще немного и разорвется к чертовой матери. Лиля даже не понимает, что трется о него своей задницей.
Немного выворачиваю руку и указываю пальцем на место, где кроется ее изображение.
Несколько секунд внимательно смотрит на перекрывающие его линии, потому что я хорошо его завуалировал среди других картинок. А потом вдруг замирает, найдя то, что искала.
— Господи! Это же мое лицо, — выдыхает, касаясь пальцами искусно набитой татуировки с ее портретом. — С ума сойти. Влад…
Тушу сигарету в пепельнице и подтягиваю ее к своему лицу, чтобы лизнуть приоткрытые в удивлении губы и утонуть во взгляде, пробирающим своей остротой до внутренностей.
— М?
— Я всю жизнь думала, что безразлична тебе, — тихо признается, опуская глаза на мои губы, и снова взгляд в глаза, в которых я вижу свое отражение.
— Убедилась, что это не так?
Лиля кивнула и приблизилась, но в последнюю секунду замерла, спрашивая очень тихо:
— Я больше не хочу чувствовать того, что раньше. Никогда. Я хочу быть счастлива с тобой.
— Так и будет. Обещаю!"
"И в доказательство поцеловал глубоко и долго. А потом мы продолжили то, что начали несколько часов назад, только теперь в более медленном и чувственном темпе. Наши сплетенные пальцы навсегда отпечатались в памяти, ее волосы на простынях, разметанные в беспорядке, пахнущие персиком и ванилью, прикрытые в наслаждении глаза, признания, стоны, всхлипы, взлеты и яркие падения. Граничащее с болезнью чувство, когда хочется в себя впечатать, потому что по-другому уже никогда не будет.
На следующий день, позавтракав, а если быть точнее, то уже пообедав, мы собрались и поехали обратно. В машине грохотала музыка, я гнал на бешеной скорости, глупо улыбаясь, сам не знаю чему. За окном впервые за долгое время светило солнце, а не лил проклятый дождь. Голубизна небосвода обнимала и словно укачивала своей бескрайностью.
