Автор
Сердце молодой женщины переполняют самые яркие чувства первой любви. Ее мимолетное увлечение привело к глубокому страданию, когда она поняла, что его тайны оказались страшнее всего сказок. Теперь эта светлая память остается в темном тоннеле ее жизни, отпускание этого прошлого было непростым шагом....
То, с каким напряжением Шаталов проводит рукой по коротким волосам, выдает его внутреннее состояние. Похоже, переговоры все-таки прошли не в пользу «АмбассСелл».
— Лилечка, простите, что задержали вас, — елейный голос Щербакова неожиданно доносится прямо сзади, заставляя обернуться и встретиться с блестящим взглядом темно — серых глаз.
— Ничего, это моя работа. — отвечаю сдержанно. — Переговоры окончены? Я могу быть свободна?
— Подождите пару минут, я соберусь и подвезу вас домой, — не вопрос, звучит скорее как настояние.
Только этого не хватало!
— Спасибо, но не нужно, — вытягиваю губы в вежливой улыбке. — Я недалеко живу.
— Тем более. Я с водителем, и нам не составит труда вас подвезти. — мужские пальцы ложатся мне на локоть и слегка сжимают.
— Не нужно, Геннадий Викторович.
— Я чувствую себя обязанным довести вас домой в целости и сохранности.
На немолодом лице растекается такая леденящая улыбка, что мне снова становится неуютно. За окном уже давно темно, но я лучше пройдусь пешком по заброшенной улице, чем останусь с ним наедине.
"— Геннадий Викторович, — прямо за моей спиной раздается низкий голос Влада, и я вздрагиваю. Кажется, впервые за долгое время искренне рада его присутствию. — Вы совсем не умеете понимать с первого раза. Сначала меня, теперь вот девушку. Кажется, она сказала, что доберется сама.
Щербаков направляет гневный взгляд за мою спину, но руку не выпускает.
— Владислав Сергеевич, а вам не кажется, что это совсем не ваше дело.
— Я проходил мимо, и не услышать было невозможно.
Слегка отодвигаюсь, чтобы избавить себя, наконец, от тисков начальника и замечаю, как Влад сверлит взглядом мою руку.
— Переговоры окончены, а выход там! Не смею вас больше задерживать, господин Шаталов! — по-хозяйски указывает в сторону лифта Щербаков, недвусмысленно намекая, что конкуренту здесь не рады.
— Я сам решу, когда мне уходить, или вы настолько негостеприимны, Геннадий Викторович?
Чувствую, как вдоль позвоночника стекает капелька пота.
Шаталов прищуривается, сжимая челюсть. В его взгляде неподдельная ненависть, и это пугает.
Напряжение между мужчинами становится таким густым и тяжелым, что даже проходящие мимо юристы не решаются банально попрощаться и быстро ретируются к лифту. Трусы, черт вас дери.
