Автор
Сердце молодой женщины переполняют самые яркие чувства первой любви. Ее мимолетное увлечение привело к глубокому страданию, когда она поняла, что его тайны оказались страшнее всего сказок. Теперь эта светлая память остается в темном тоннеле ее жизни, отпускание этого прошлого было непростым шагом....
— Шаталов, ты что себе позволяешь? — от Максимовой исходят волны злости, но мне плевать. Пусть хоть ногтями вцепится в лицо. Завожу двигатель и срываюсь с места.
— Лучше спроси, чего я себе не позволю, Лиля. Оставить тебя на холоде и лишить себя помощницы.
Кажется, Лиля считает, что может убить меня взглядом.
Карие глаза пристально наблюдают за тем, как я настраиваю климат — контроль, а потом накрываю её покрасневшие от холода ладони и крепко сжимаю, управляя машиной одной левой рукой. В салоне на несколько секунд повисает напряженное молчание.
— Какой помощницы? О чем ты? Внутренности опаляет раздражением.
— Не обязательно каждый раз дергаться от меня!
— Влад, о какой помощнице ты говоришь?
— О тебе, Лиля.
Не знаю, что сейчас происходит в голове у Цветочка, но, по-моему, она еще не успела обдумать свое ближайшее будущее, и я застал ее врасплох. Ожесточенные черты лица сглаживаются, когда она ныряет в размышления.
— Нет, не собираюсь, — отвечает неуверенно спустя короткое время, — но почему ты решил, что я соглашусь на должность твоей помощницы?
— Потому что, во-первых, я так хочу, а во-вторых, другого выхода у тебя нет.
Пухлые губы сжимаются в тонкую линию, а руки складываются в кулаки. Я не собирался ставить ей ультиматум или что-то в этом роде, но и позволить Щербакову крутиться рядом тоже хрен позволю. Хватит. Игра в догонялки окончена.
Глава 14
— Выход есть всегда, Влад!
Интересно, она сама в курсе, как неуверенно звучат ее слова?
Мы подъезжаем к дому Лизы, и я глушу мотор. Поворачиваюсь полубоком и встречаюсь с карими омутами. В отсутствии ароматизатора автомобиль наполнился легким ароматом женских духов, таким ненавязчивым и невесомым, как и сама Лиля.
— И какой же выход у тебя? — интересуюсь уже менее агрессивно, стараясь не съезжать глазами на плотно обтянутую тканью грудь.
