Автор
Сердце молодой женщины переполняют самые яркие чувства первой любви. Ее мимолетное увлечение привело к глубокому страданию, когда она поняла, что его тайны оказались страшнее всего сказок. Теперь эта светлая память остается в темном тоннеле ее жизни, отпускание этого прошлого было непростым шагом....
Он смеется, проезжаясь звуком смеха по моим барабанным перепонкам, и подходит ближе.
— Привет, Лиль.
— Привет… — я ничего не вижу. Перед глазами пелена, но я больше не убегаю в туалет, чтобы зарыдать. Смотрю в любимые глаза и вижу, с каким безразличием они обводят мое лицо. Сердце сжимается от боли.
— Слопала конфеты?
— Нет. Не до них было.
— Какие конфеты? — влезает Юлька, полоснув меня ревнивым взглядом.
— Да так, — отмахивается Шаталов, — с днем рождения поздравил Лилю.
— Что? — похоже, она не знала о его вечернем походе.
— Юль, захлопнись! Иди в класс давай! — рявкает Влад, и та, недовольно надув губы, уходит в классную комнату.
Я смотрю на всю ситуацию как будто со стороны и вижу, что я веду себя так же, как Камынина. Прощаю ему любую грубость, вольность и омерзительное поведение. Я отвратительна сама себе. За эту любовь, которая абсолютно не оправдана. Любить нужно хороших, верных, тех, кто посвятит себя целиком и отдаст все, чтобы сделать счастливой любимую девушку… А я люблю того, кто не подходит ни под один этот критерий.
— Что, Цветочек, невкусные конфеты были? — спрашивает Шаталов, когда все ребята ретируются следом за Юлей.
— Я не попробовала.
— Ажаль. Мне понравились. Кстати, надеюсь, ты на вчерашнее не обиделась? Захотелось поздравить тебя нормально. А то цветы и шоколадки как-то маловато.
Заткнись, замолчи! Я хочу заорать, наброситься на него с кулаками, но не могу даже пошевелиться.
— Так это был подарок?
— Да.
"Подарок. Идиотке бывшей девушке, которая ведет себя как дура и не выпускает его из поля зрения. Просто подарил поцелуй, потому что на день рождения положено дарить то, чего желает именинник больше всего.
Вот так просто взял и сровнял с грязью…
Глава 22
Захлопываю дверцу и с визгом срываюсь с места. В голове черно-красная каша. Беспросветный черный — чистая ярость, а красный — колоссальное возбуждение.
Не понимаю, как я вообще оставил её в квартире наедине с тем придурком? Ему повезло, что на ногах еле стоял, иначе ночевали бы втроем. А так он способен разве что сходить под себя, чем на более интимные вещи.
Сжимаю руль, а потом хреначу по нему ладонью. Представлять Лилю с ним в одной постели не то, что невыносимо, это мозги набекрень сворачивает. Дьявол, я только что чуть не обезумел, пока целовал её мягкие податливые губы. Желание захватило с ног до головы.
