Автор
Я просыпаюсь в темной комнате, прижимаясь спиной к холодному металлу кровати. Тепло подстилки и мягкая одежда выдают чужие объятия, не принадлежащие мне. Чувствую запах лаванды и воспоминания тепла, но здесь всё остальное — холод, пустота и тоска.
Приснится же такое.
Утром просыпаюсь от запаха блинов. Задница горит от печки. Баба Лена раскочегарила так, что я весь взмок в своей комнатушке. Встаю и бегу в баню, которая ещё не совсем остыла. Умываюсь, трогаю щетину на щеках, не до бритья сейчас. Да и не перед кем мне тут красоваться.
Ибрагим уже сидит за столом, хмуро смотрит на жену, что выкладывает на тарелку румяные блины.
— Доброго всем, — сажусь рядом со стариком, принимаю большую кружку чая от бабы Лены. — Сто лет блинов не ел.
— Вот и кушай, — улыбается она, пододвигая ко мне сметану и варенье.
— Я сегодня уйду, — сообщаю старикам, а они переглядываются.
— И куда пойдешь? — мрачнеет Ибрагим. — Ты бы шёл обратно, Илюшка. Я тебе вчера всё сказал.
— Помню, но у меня задание, дед.
— Не нужно тебе туда соваться, в это твоё задание.
— Живы будем — не помрем, да, баб Лен?
Провожать выходят оба. Стоят на крыльце. Баба Лена кутается в шаль, Ибрагим накинул свой залатанный тулуп.
— Ты на обратном пути заходи, — кричит мне старик. — Когда возвращаться будешь.
— А меня и не было у вас, — весело отвечаю ему, и тот понимающе кивает.
Выхожу так же через заднюю калитку, минуя засыпанный снегом сад. До хижины Афанасия мне три дня пути. На ночлег остановлюсь в рыбацкой деревне. Там у меня тоже знакомые есть. Но расспрашивать уже не буду. Незачем привлекать к себе внимания. Со слов Ибрагима я понял, что Валерию вряд ли нашли, да и не найдут уже, скорее всего, но с Афанасием поговорить нужно. Мне бы Георгу отзвониться, а для этого нужно выше забраться, вот перед рекой и найду, откуда связаться.
В посёлке у рыбаков как всегда весело и тепло. Здесь к чужим людям относятся не так настороженно. А меня знают.
— Илья, опять в отпуск? — пожимает руку старший рыбак.
— Здорова, Петрович, ага, в отпуск. На ночь пустите? — отвечаю крепким пожатием.
— Почему же не пустим, иди к Никитичу, у него койка свободная, а вечером подгребай к костру.
— Договорились.
Иду к вагончику, где мне предстоит переночевать. Здесь стоят несколько строительных вагонов, оборудованных под проживание. В каждом буржуйка, четыре койки ярусами. За вагонами генераторы, под навесом снегоходы и вездеход. Никитич, мужик лет под пятьдесят с короткой чёрной бородой и в аляске, уже стоит на пороге своего вагончика.
— Илюха, привет, — пожимаем крепко руки.
