Автор
Я просыпаюсь в темной комнате, прижимаясь спиной к холодному металлу кровати. Тепло подстилки и мягкая одежда выдают чужие объятия, не принадлежащие мне. Чувствую запах лаванды и воспоминания тепла, но здесь всё остальное — холод, пустота и тоска.
Сегодня был на удивление солнечный день. И пусть мороз щипал щеки, но все же солнце поднимало всем настроение. Оно было почти весь день, создавая ледяную корочку на снегу, что таял под его лучами и тут же прихватывался морозом. Но и это был свой плюс. Лыжи не будут проваливаться, и намного легче ехать, когда они не уходят под весом снегохода в рыхлый снег. А нас поедет двое, соответственно, будем вязнуть глубже. В рыхлом снегу есть опасность напороться на пни, ветки, что скрыты под снежным покровом.
— Садись! — крикнул Валерии, которая вышла на крыльцо, наблюдая, как я наворачиваю круги вокруг дома.
— Я не могу! — отнекивалась она."
"— Придется, — остановился прямо напротив, хлопая по сиденью за моей спиной. — Нужно попробовать, чтобы завтра сразу поехать, а не нянчиться с тобой.
— Не нужно со мной нянчиться! — мгновенно злится Княжина и спускается с крыльца, подходит, застегивая на себе куртку Афанасия.
Дед вроде и не такой высокий, но на Княжиной его теплая куртка смотрится как мешок. Длинные рукава, длина ниже колен.
От былого веса Валерии не осталось ни следа. Если раньше она была такой аппетитной булочкой, то сейчас больше похожа на подростка, щуплого и неуклюжего. А в одежде старика вообще какой-то оборванец. На голове пуховый платок, что совсем не вяжется с холостяцкой берлогой Деда. Откуда он у него только взялся? Да и вообще у Афанасия оказалось много тайн.
Вчера он снабдил меня контактами своих знакомых, подробно рассказал, как их найти. Можно было только позавидовать памяти Деда, который помнил наизусть имена, адреса. Его знакомым явно было немало лет, а получается, что старики все еще в деле. Чем же занимался раньше Афанасий? Я бы позавидовал таким крепким и нужным знакомствам.
— Держись крепче! — кричу ей.
— За что? — тут же отвечает она, а я газую с места.
Визг, какие-то ругательства, и ее руки обхватывают меня за талию, а меж лопаток впечатывается лоб.
— Это… Это было ужасно! — кричит она, поправляя на себе платок. — Ты гнал как сумасшедший!
— Откуда ты знаешь, если ничего не видела? — усмехаюсь я, загоняя снегоход обратно в сарай.
