Автор
Я просыпаюсь в темной комнате, прижимаясь спиной к холодному металлу кровати. Тепло подстилки и мягкая одежда выдают чужие объятия, не принадлежащие мне. Чувствую запах лаванды и воспоминания тепла, но здесь всё остальное — холод, пустота и тоска.
— Стас, ты знаешь меня давно, — не отрываясь от окна, произнёс Георг. — Мы с тобой прошли, как говорится, огонь и медные трубы. В лихие девяностые мы рвали и закапывали своих врагов. Теперь у нас всё на цивилизованном уровне, но это не значит, что крысы исчезли. Они затаились, иногда покусывают, но чаще ждут, когда ты оступишься, и тогда схватят кусок сыра, что ты уронил.
— Георг, оставь эти свои нравоучения для кого-нибудь другого, — медленно встал из кресла Станислав Борисович.
Отец Леры недавно перенес инсульт, и после этого его плохо слушались ноги и левая рука.
— Ты же знаешь, кем была для меня Лера, — встал Стас рядом с Георгием, уперев правую руку в спинку кресла.
— Знаю. Не думаю, что ты впал в старческий маразм, когда отдал ему Леру, — усмехнулся Георг. — Но всё, о чём я тебя предупреждал, случилось.
— Это всё ерунда, ты же знаешь, — отмахнулся левой, негнущейся в локте рукой Стас. — Брачный договор лишь бумажка, которой только подтереться, а вот оставленное завещание…
— Да, твоя дочь оказалась полной дурой, — сердито произнёс Георг.
— Не говори так!
— А как? Тайно составить завещание в пользу этого альфонса? Где были её мозги? — зарычал Георгий. — Знаешь, Стас, я любил твою дочь как свою.
— Ты так уверен, что Даниил замешан в этом?
— А кому ещё была выгодна её смерть? Мм? — повернулся к другу Георг. — Иногда мне кажется, что ты стареешь и твои мозги уже плохо работают.
— Любой бы другой за эти слова уже гнил в земле, — жёстко произнёс Стас."
"— Но я не другой, — развернулся от окна Георг, направляясь к выходу из кабинета.
