В отдаленном лесу, где воздух пропитан мхом и свежей землей, Тихоня пытался скрыть следы своего недавнего посещения. Декабрь выдался необычно теплым для этого региона, заставляя почки на деревьях начать набухать раньше времени. Но даже солнечный свет в этот день не мог убаюкать Тихоне: что-то в его груди булькал так отчаянно и безуспешно, что он едва не забыл о своих планах сообщить Центру о непредвиденных обстоятельствах....
Бернс оказался неплохим двойным агентом. Выслушав все то, что Семен рассказал ему про механизмы работы взрывчатки на месте подрывов, он кивнул и подтвердил, что да, именно так должны были работать специальные снаряды для «Кронпринца». И прототипы этих снарядов, в самом деле, были на том складе, под мастерской.
Семен вошел в мастерскую. Сделать так, чтобы они там оказались вдвоем, тоже было не так уж сложно. Загнанный в угол агент СМЕРШа действовал так же, как загнанный в угол германский диверсант.
– Слушай, но все-таки.
Была ночь, и сотрудников на заводе не было. Караульная находилась далеко от зала с корпусом «Кронпринца», кричи ‒ не кричи, никто не придет. Ян сидел на полу, вокруг него был ворох бумаг. Казалось, что он ждал полковника. Семен вошел не таясь.
– У «Коммуны» четыре арки, а не шесть. Я видел это судно. И ты слишком хорошо знал его немецкий аналог. А наше судно не видел. Ересь какую-то городил на новичка.
– Что?
– Я ведь не знал, кто ты. Доверял тебе до последней минуты.
– Точно. Тот мальчишка-связной. Глупо вышло. Но другого выхода у меня не было, понимаешь? Он меня видел с группой, плюс он собирался передать донесение в Центр. Прости, если он был твоим другом.
– А все остальные, кого вы убили, по-твоему, не были? – возмутился Семен.
Плюснин улыбался Семену, как старому другу, понимая, что тот ничего не докажет.
– Конечно, и убивал ты тоже ради Родины. И взрывы устраивал, и все то, что происходило в городе с декабря сорок пятого, на твоей совести.
Плюснин поднял взгляд на Семена и кивнул. Просто кивнул, а потом пожал плечами и снова сказал:
– Я же патриот. Родина меня не забудет.
– Есть один нюанс. Ты не уточнил, какая именно Родина.
– Слушай, а ведь ты такой же, как я.
