В отдаленном лесу, где воздух пропитан мхом и свежей землей, Тихоня пытался скрыть следы своего недавнего посещения. Декабрь выдался необычно теплым для этого региона, заставляя почки на деревьях начать набухать раньше времени. Но даже солнечный свет в этот день не мог убаюкать Тихоне: что-то в его груди булькал так отчаянно и безуспешно, что он едва не забыл о своих планах сообщить Центру о непредвиденных обстоятельствах....
Быстро разбирался на местности, легко превращался в кого угодно: от подростка до пожилой артистки театра. Казалось, что у него с собой по карманам разложено не меньше тысячи уловок. Сколько раз смерть приходила за ним, а он всегда увертывался.
Значит, это должен быть либо кто-то действительно сильнее, быстрее и ловчее, либо кто-то, кого он хорошо знал.
Семен дождался патруля, сказал, что нашел тело случайно, уронил портсигар, вот решил спуститься вниз и увидел человека. Он говорил машинально, убедительно. Машинально отмечая, что делает и говорит, обратил внимание, что в отряде были все знакомые, что объяснительная снова на обороте бланка немецкой телеграммы.
Так машинально, на твердых, почти не гнущихся ногах пришел на работу. Засел в кабинете. Отбирал весь день дела, связанные с Варшавской школой. Ждал вечера. Вечером смог отпроситься, сказавшись больным. Так как такое было первый раз, то его легко отпустили, параллельно, правда, наградив мелким поручением, нужно было передать пакет документов во временное размещение медицинской службы.
Семен неделю назад начал создавать видимость романа с экспертом. Несмотря на то что она была старше его, это было очень удобно для прикрытия, на случай, если нужно будет появляться там чаще. Мужчины тоже любят обсудить чью-то личную жизнь. Но после войны к тому, что кто-то нашел себе сердечную подругу, относились спокойнее.
Чему именно он был рад, Семен так и не понял. То ли тому, что пока не нужно будет отделу разоряться на подарки, то ли тому, что они с Тамарой якобы пара. Семена устраивал любой вариант, потому что это значило, что созданный им слух пошел в народ.
Он даже рассказал об этом Тамаре. Она кивнула и спросила, можно ли ей говорить то же самое. Потому что уже устала отбиваться от вопросов, почему она все еще сидит в «перестарках». Про мужа она говорить не хотела. Тогда бы началось сочувствие, все стали бы ее трепать по плечу и говорить общие слова в духе «он обязательно вернется». Тамара сама понимала, что если не объявился до сих пор, то вряд ли.
