В отдаленном лесу, где воздух пропитан мхом и свежей землей, Тихоня пытался скрыть следы своего недавнего посещения. Декабрь выдался необычно теплым для этого региона, заставляя почки на деревьях начать набухать раньше времени. Но даже солнечный свет в этот день не мог убаюкать Тихоне: что-то в его груди булькал так отчаянно и безуспешно, что он едва не забыл о своих планах сообщить Центру о непредвиденных обстоятельствах....
Судя по тому, что он рассказывал в первые дни после приезда, каждую свободную минуту Ян ходил гулять по городу, слушая, разведывая и собирая информацию. Просто делал это по-своему. Шумно.
– Я ходил на рынок, на толкучку, был на вокзале, тут есть Главный вокзал на другом конце города. И еще один, он в отличие от Замландского вокзала почти не тронут разрушениями. А на Пиллау-баунхоф я даже ночевал. И вот там один из рядовых рассказывал, как через несколько дней после штурма ночью уходили поезда с Главного вокзала.
– Так железная дорога же с Главного вокзала завалена. Там лежал перевернутый вагон. А уходили поезда в Пиллау с того, второго вокзала, – предположил Семен, который на самом деле в данный момент думал о том, что он хорошо помнит те поезда. И знал, что там было, в этих поездах. Но об этом знали только те, кто загружал вагоны. Поезда шли первые несколько дней до Истенбурга и Пиллау.
Время летело слишком быстро. Слишком быстро, потому что Семен понимал, что ему придется все-таки вечером заехать в морг.
Ян еще не приехал, Семен добрался до завода раньше, боец на проходной уже узнал его и махнул рукой, когда тот полез за пропуском, чтобы показать.
На рабочем месте Семен закрыл глаза и дал себе пять минут на скорбь. Пять минут скорби. Не так много. Но больше нельзя.
Вынырнув из черного тумана, Семен принялся за работу. Голова яснее не стала.
И Ян все еще не появился. Странно, не в его правилах было опаздывать.
– Еще немного, и я начну думать, что убивают всех вокруг меня, – пробормотал он себе под нос.
Но тут Ян как раз пришел.
– Что случилось? – напрягся Серабиненко.
– Вместе с Вадимом мы попали в перестрелку… – очень коротко сказал Ян и опустил голову.
Семен понял, что с нарастающим свистом проваливается в темноту. Как давно у него не было таких приступов. Но эта мысль была последняя.
– У тебя контузия? – спросил Ян, когда Семен пришел в себя.
Кажется, этому поспособствовали графин воды, который ему на голову вылил инженер.
