Изумрудные и золотисто-огненные лучи рассвета падали на поляну вокруг Юры Коломиеца, по секретной кличке Художник. Он проводил последнюю с ним тихую птицу восхищенными глазами, прежде чем она скрылась за верхушками дальней рощи. Прерывисто дыша, Юра толкнул Селиверстова локтем, и тот мгновенно очнулся от глубокой сна, испуганно заворачивая голову. Юра подавил желание спросить про запись, опасаясь потери момента....
Похоже, «Ядовитое жало» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Машина была открытой, и, глянув на нее, любой житель Княжполя мог бы убедиться что на заднем сиденье, окруженный солдатами охраны, восседает не кто иной, как начальник княжпольского гестапо. Однако это не беспокоило Гильдебрандта: если находящиеся в городе агенты Бородача (в том, что такие люди в городе есть, гауптштурмфюрер не сомневался) заметят его внезапный выезд и даже разгадают его намерения, то они, конечно, уже не успеют предупредить своих друзей об опасности. Расстояния, возможные способы передвижения, время ― все было учтено при разработке каждого варианта операции.
Гильдебрандт не ошибался, полагая, что в Княжполе есть люди, которые стараются следить за каждым его шагом. Ошибся он в другом ― следили не только за ним.
Еще Гильдебрандт сидел в своем кабинете, раздумывая о том, как счастливо для него оборачивается дело с давно подготовляемой карательной операцией, а в одном из двориков Княжполя разыгралась великолепная, позабавившая соседей бытовая сценка. Марыська, ревнивая сожительница полицая, вдруг подняла скандал, поцарапала морду своему Федору, а тот не выдержал и отлупил глупую бабу.
— Брешешь! Не на службу тебя потребовали, ты опять к этой Каське–распутнице на всю ночь идешь. Люди, поглядите на него, бессовестного!
— Говорю тебе… Не я один, всех требуют. То служба, а не забава.
— Знаю, знаю я эту службу!..
— Черт, а не баба! Не думает о том, что человек жизнью будет рисковать этой ночью и может свою голову в том лесу оставить…
— Куда вы идете, скажи? Что у вас там случилось? Ага, молчишь, кур… сын!
— Цыть, дура! Дам по морде, узнаешь, куда да что… Сказано тебе — строгая тайна!
Строгая тайна… Не успела машина гауптштурмфюрера выехать из Княжполя, как хлопец лет двенадцати покатил на велосипеде по мягкой проселочной дороге, ведущей к лесу.
А у Камня его уже ждали.
Камнем называлось то место в лесу, где над огибающей холм дорогой нависали обнажившиеся на склоне плиты серого ноздреватого, поросшего сухим мхом известняка.
Вскоре после того как стемнело, сюда, неслышно ступая, то и дело останавливаясь, чтобы оглядеться и прислушаться, подошел почтарь партизанского отряда Валерий Москалев.
