Изумрудные и золотисто-огненные лучи рассвета падали на поляну вокруг Юры Коломиеца, по секретной кличке Художник. Он проводил последнюю с ним тихую птицу восхищенными глазами, прежде чем она скрылась за верхушками дальней рощи. Прерывисто дыша, Юра толкнул Селиверстова локтем, и тот мгновенно очнулся от глубокой сна, испуганно заворачивая голову. Юра подавил желание спросить про запись, опасаясь потери момента....
Похоже, «Ядовитое жало» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
А что будет, когда туда придут русские? Нет, лучше вернуться. Но только под чужим именем… У меня есть способности, буду учиться, окончу институт. Выкопаю эту трубу и заживу припеваючи. Ну, а случится, кто‑то другой завоюет Россию, — я богатый человек, можно открыть какое‑то дело.
Ганс налил себе водки и залпом выпил.
— Вот что, девочка, — сказал он строго— Я тебе все это устрою. Слышишь? И документы, и железную легенду. Не страшны будут никакие проверки — никто не подкопается, полная безопасность. Но… — Блудливая улыбка скользнула по его губам.
— Пожалуйста, — девушка протянула к нему ладонь, на которой лежали бриллианты.
— Ну что ты, Валюша! Грабить дочь друга, такую очаровательную девицу… За кого ты меня принимаешь? Я возьму взятку натурой.
Он оглушительно загоготал, облапил девушку, притиснул ее к себе.
В дверь постучали, сперва тихо, затем громче. Ганс быстро подошел, повернул ключ и открыл дверь.
— Что там такое, Филинчук?
— К вам пришли.
Ганс впустил полицая в кабинет,
— Кто?
— Мужчина.
- Назвал себя? Да, Иголка."
"— Иголка? — тихо переспросил Ганс. Он несколько рас? терянно оглянулся на девушку и приказал полицаю: — Веди его сюда. Обыскать, отобрать оружие…
Валя точно не слышала этого разговора, сидела за сто? лом грустная, задумчивая.
— Извини, Валюта, — дела, — подошел к ней Ганс. — Сейчас я освобожусь. Но тебе придется постоять в коридоре.
В коридоре было темно. Когда полицай провел какого‑то человека, Валя не смогла рассмотреть его, и только в свете, вырвавшемся из приоткрытой двери кабинета, увидела на мгновение его голову и плечи.
Минут десять продержал Ганс Иголку у себя. Голоса их не проникали через обитую клеенкой дверь, и лишь однажды девушка услышала что‑то похожее на щелканье пружин тяжелого замка. Наверное, Ганс открывал свой сейф.
Наконец дверь приоткрылась, и Ганс коротко бросил:
— Можешь войти.
У стола стоял стройный, подтянутый мужчина лет двадцати пяти.
— Не узнаешь? — весело спросил Ганс.
Тот еще раз остро и озабоченно взглянул на нее.
— Нет. Никогда не видел.
— Плохо смотрел… Это и есть один из тех прилетевших к партизанам парашютистов, о которых ты говорил.
— Нет, те оба мужчины, усатые, —не поверил Иголка.
— Усы можно сбрить, — засмеялся Ганс, подмигнув Вале.
