Изумрудные и золотисто-огненные лучи рассвета падали на поляну вокруг Юры Коломиеца, по секретной кличке Художник. Он проводил последнюю с ним тихую птицу восхищенными глазами, прежде чем она скрылась за верхушками дальней рощи. Прерывисто дыша, Юра толкнул Селиверстова локтем, и тот мгновенно очнулся от глубокой сна, испуганно заворачивая голову. Юра подавил желание спросить про запись, опасаясь потери момента....
Похоже, «Ядовитое жало» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Он предусмотрел даже то, что противник, возможно, попытается воспользоваться мостиком через ручей, чтобы зайти ему в тыл, когда он переправится через болото. «Да, надо признать, что Бородач снова перехитрил меня, ― с тоской думал Гильдебрандт, ― операция «Воздушный змей» не удалась… Я схватил только за хвост «змея», да и тот выскользнул из моих рук. Два тюка…»
— Подсчитали потери, — подошел Белинберг. — Шестнадцать убитых, двадцать пять раненых.
— Немцев?
— Четыре… Раненых — семь.
Гауптштурмфюрер гневно взглянул на своего заместителя, но сдержался.
А по ту сторону топи за густым ольшаником сидел на кочке командир отряда в кубанке и перехваченной ремнями трофейной кожаной куртке, почти до пояса мокрый, измазанный торфянистой жижей. Зажав в кулаке густую черную бороду, Василий Семенович мрачно поглядывал на усталых, облепленных грязью бойцов, проносивших мимо него по болотистой тропе раненых и убитых.
Ему отвечали, называя имя погибшего бойца, и он кашлял, вертел головой.
Затем появились бойцы, несшие хорошо упакованные и обвязанные тюки.
Перед бородатым командиром отряда остановился капитан Серовол. Одной рукой он придерживал висевший на груди автомат, другой вытирал грязь и пот с лица. На лбу у него прилипло, словно углем нарисованное, колечко курчавого чуба.
— Ну, что скажешь, глаза и уши? — не подымая на него взгляда, спросил командир.
— Переправа закончена, Василий Семенович. Забрали всех раненых и убитых. Кроме Селиверстова. Он погиб в первую минуту, и подобрать не удалось. Из грузов — недостает двух тюков.
— Третий парашютист?
— Не нашли. Никто не видел даже.
Бородач сморщил лицо, точно собирался заплакать, завертел головой.
— Позор, капитан! Столько мужиков, отряд целый, а девчонку бросили на произвол судьбы… Где твой почтарь, тот, что к Камню ходил?
— Москалев… Неизвестно.
— Позор, позор… Головы нам с тобой надо поснимать, товарищ начальник разведки, за такую встречу.
Молодой командир стоял, сурово сжав губы.
— Ладно! — махнул рукой Бородач. — Об этом еще будет у нас разговор.
