Изумрудные и золотисто-огненные лучи рассвета падали на поляну вокруг Юры Коломиеца, по секретной кличке Художник. Он проводил последнюю с ним тихую птицу восхищенными глазами, прежде чем она скрылась за верхушками дальней рощи. Прерывисто дыша, Юра толкнул Селиверстова локтем, и тот мгновенно очнулся от глубокой сна, испуганно заворачивая голову. Юра подавил желание спросить про запись, опасаясь потери момента....
Похоже, «Ядовитое жало» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Как же это я не допер? Ведь мог, пожалуй, голубями пересылать свои донесения негодяй, никакой ему рации не надо.
— И еще одни наблюдатели в секрете заметили голубя — Стельмах и Портной, — продолжал Юра, подойдя к окну и вынимая из сумки нужный листочек. — Только они не проставили время. Но голубь, как и тот, летел один, высоко и тоже на юго–запад.
Серовол вскочил на ноги, вырвал листок из рук помощника, прочел сделанную Стельмахом и Портным запись.
— Почему раньше не сказал? Я же просил, объяснял: подмечай каждую мелочь, говори свои соображения.
— Товарищ капитан, я ведь только сейчас узнал о голубятнике Немагроше…
— Да, да… Молодец! Это я так, погорячился… Все равно молодец, Художник… Может быть, голуби туг ни при чем, это только предположение, но хватка у тебя есть. Срочное задание: сейчас же разузнай, кто из местного населения держит голубей. Я что‑то не замечал…
— Я тоже, товарищ капитан, — упавшим голосом признался Юра, понявший, что его предположение может не оправдаться.
— Не паникуй, — строго посмотрел на него Серовол. — Ищи. В крайнем случае обратимся к бойцам с просьбой достать двух–трех голубей. Понял?
— Конечно.
— И подумай о том, — с улыбкой добавил Серовол, — куда делся Семен Чувай? У тебя это получается… Не сквозь землю же провалился человек.
— Разрешите идти? — Юре не терпелось приступить к выполнению полученного задания.
— Подожди, не горячись. Запиши донесение Верного. И я хочу, чтобы ты присутствовал при разговоре с Москалевым.
В окно глядело летнее теплое утро, в хате было уже светло. Юра сел за стол и начал записывать то, что сообщил Верный. Это была механическая работа, так как думал он о голубиной почте, но когда пришлось писать о Семене Чувае, этот двадцатилетний хлопец представился Юре похожим на «близнецов», эдаким третьим Андреем Когутом.
— Товарищ капитан, — сказал он, отрываясь от тетради, — вы заметили, что этот Чувай одинакового возраста…
— С Когутами? — Серовол с намыленной бородой правил на ремне бритву.
— Мог.
— Ну, поставь себя на его место. Ты у жены полицая, а у полицая оружие… Вдруг рядом с хатой начинается стрельба. Что бы ты сделал в такой ситуации?
— Дал бы деру, наверное…
— Правильно. Чувай так и поступил — побежал.
