Но Иванушка удивлялся не красоте молота, а тому обстоятельству, что он не только смог поднять эту неимоверную тяжесть, но даже смог этим сражаться.
В разбросанных вокруг ветках, нагромождениях корней и сухих коряг юный княжич не смог опознать погибшего лешего. Когда-то Аука вышел из бурелома и валежника, а вот теперь, после своей гибели, вновь растворился в лесных дебрях."
"Иванушка подбросил волшебный молот, тот неожиданно легко крутанулся в воздухе и с хлопком впечатался обратно в ладонь. Парень с опаской приблизился к поверженной гигантской гадюке и прошептал:
– Какая страховитая гадина, прости господи!
Иванушка вернулся на мощеную дорогу и с сожалением в сердце об еще одном погибшем товарище пошел к своей цели. А меч Аттилы под именем «Бич Божий» так и остался бесславно валяться в зарослях поблекшего осеннего папоротника. Княжич Иван совсем позабыл о нем.
Заговор Бабы Яги сработал: только добрый и влюбленный человек в момент страшной опасности сможет поднять пятипудовый молот Перуна, пытаясь спасти друга либо свою истинную любовь. А тяжкий вес молота значения в этом случае не имел, не имеет и не будет иметь. Вот почему Иванушка, не то умный, не то дурак, совсем забыл о мече вождя гуннов – в его руках блистал молот Перуна, и не было теперь для молодого богатыря прекраснее оружия на всей земле русской.
Иванушка двинулся дальше и вдруг посмотрел под ноги, где что-то происходило. Мерцающие в тенистой мгле огоньки обозначали предел поганого капища. Тропа закончилась и теперь перед княжичем открылась таинственная и зловещая картина.
В центре черной окружности уже многие века возвышался заклан-камень.
В те, прежние, времена, давным-давно, темно-серый утоптанный песок часто принимал в себя жирную, пульсирующую и такую горячую кровь сакральных жертв. Невообразимые по своей жестокости ритуалы творились здесь. Теперь же все изменилось.
Давненько уже не ступала сюда нога человека. Доброго ли, злого ли, но человека. Да и зверь стороной гиблое место обойдет: не пробежит зайчишка, не напишет тонкую строчку следов рыскающая лиса. Затянуло каменную глыбу колючими вьюнами, многими слоями заплело ритуальный стол смерти. Да и перевернутый древний трон владыки кривая уродливая сосна оплела стелющимися стволами и застывшими на все времена ветвями толщиной в руку. Возле подножия ныне пустующего места Чернобога грудами лежали богатые рыцарские доспехи и мечи, а чуть в стороне, но тоже рядом возвышалась кучка рыжих монет и блистающих каменьев. Видимо, кто-то хотел безуспешно задобрить жестокое божество, но не преуспел в этом.
Левее же трона и россыпей сокровищ начинался бережок бездонных топей, но Иванушка ничего этого не видел. Его разум превратился в ледяную глыбу от открывшегося наяву кошмара.