Одни деревья высохли и упали, а другие из подлеска до небес вымахали. Ручьи и небольшие речки изменили русла, а дремучая лесная река Ивата за минувшие десятилетия все берега порушила силищей весеннего половодья в разные годы. От такой красоты Яга даже языком от восхищения зацокала.
Вспомнила деревеньку свою, маменьку милую, родного папеньку, сыночка…
Здесь, на высоком обрывистом берегу речки Иваты она задохнулась от ужаса…
Имя!
Имя!!!
Она имя забыла, запамятовала! Сыночка своего, кровиночку позабыла никудышная мамка! И тут же спохватилась, обхватила голову руками, завыла звериным плачем! Пять веков! Пять сотен годов крутанулось, исчезло, а она все еще мыкается по белому свету.
– Сокол! Соколик! Соколушка ясный мой! – радостно и совсем незлобиво крикнула она медленным водам Иваты. – Слышите? Я не забыла! Моего сыночка звали Сокол! Это я сама его так назвала. Давно. Только умер он.
Поплакала малость, стесняясь саму себя, размазала слезы и пошла дальше.
А за рекой в просвете деревьев заиграли солнечные лучики. Там заливные луга, там по росе мужики из Красатинки на покосы дружно выходили в травяную пору, там и скот стерегли, и любовь была там. Ее любовь, Ягодкина, только вот в те, прежние, ныне несуществующие жизни. Ей даже показалось, что все, что происходило в эти века, случилось не с ней. Это все сон, туман и морока! Этого не может быть с простыми людьми, да и с царями не может. Поймите, глупенькие, так не бывает даже с вечными ведьмами.
Яга оглянулась, и оказалось, что она стоит на самом краю леса, и теперь осталось сделать всего лишь только шаг и она окажется в поле – широком и зеленом. Она навострила уши, кто-то пел красивым звонким голосом. Где-то совсем рядом.
Молодая ведьма вышла на свет и увидела его.
По неровному весеннему полю навстречу девушке-чернавке шел красивый высокий парень. Он не торопился, смотрел под ноги и спокойно направлялся к реке и, судя по всему, ее не видел. А вот она сразу приметила стать и рост парня. Широкие плечи, золотистые кудри и полное отсутствие бороды на лице заинтересовали вновь помолодевшую ведьму. Она внезапно выпорхнула перед ним и, чуть наклонив голову, улыбнулась.
– Ой! Девка! – остановился парубок и поправил котомку за спиной.
– Ты живешь в Красатинке? – игриво спросила она.
Тот утвердительно кивнул.
– Красивая какая, – протянул он и зарделся от своих же слов, как красная девица, но в ответ спросил: – Не боишься по урочищу одна шастать?
Ведьма хихикнула. Парень ей понравился и очень даже подходил для тех срамных мыслей, которые клубились в ее головке и огнем жгли молодое тело.
– Как тебя зовут, молодец? – с неожиданной хрипотцой спросила она и поджала, как лесная малина, алые губки.
– Жданом тятька с маменькой нарекли, – простовато ответил парень.