В древней деревне среди песочных дорожек и шепота ночной росы разворачивается загадочная история предательства. Годов семьнадцатой девушка, чернявая как ночь, с любопытством вслушивалась в дикие звуки уходящей осени — плач людей, храп коней и гневные крики издали.
Почет! Великий почет!
Кто-то сильно и настойчиво дернул его за расшитый петухами рукав праздничной рубахи. Радим нахмурился в усы и медленно повернулся к этому неучтивому к его значимой персоне человеку.
– Кто посмел? – рыкнул он.
– Ты, Радим, чего распоясался-то? Кхе-кхе. Забыл наш с тобой уговор? Посадник за твоим столом скучает, а ты бахвальством упиваешься!
Седой староста Красатинки горячо нашептывал в раскрасневшееся ухо Радима, неприятно брызгая слюной на шипящих звуках:
– Главное! Главное скажи! Не запамятовал, поди что?
Шатающийся Радим наконец-то нашел в себе силы оттолкнуть от себя назойливого слепня-старосту.
– Не забыл я!
Радим повернулся к своим сватам и крикнул:
– Налейте мне чарку! Слово молвить буду! – новоиспеченный свекр заметил вскинувшиеся в любопытстве брови молодого посадника и нарочито торжественным голосом возвестил. – Слава новому богу!
Радим не к месту икнул и в полголоса добавил:
– Как там его, бога-то этого, зовут?
Застольные гости заволновались.
– Вот! – протянул он. – А старым богам смерть!
Народ возбужденно зашептался, даже последовали протестующие выкрики, но недовольных быстро приструнили.
– Богохульство! – отчетливо выкрикнул древний старец, который посиживал в сторонке на полешке. – Не гневи Перуна, сына Сварога, покровителя кузнецов!
Радим в ответ хохотнул.
– А что мне сделается-то? Были бы Перун и его папенька на самом деле – не стоять бы мне тогда на этом месте! Кузнецы испокон века отправляли им мольбы! И где же нам от Перуна Сварожича толк и талан?"
"Вдруг ехидная улыбка сползла с лица Радима, которого многие уважали и даже справедливо побаивались его взрывного нрава. Кузнец залпом выпил налитую чарку, перевернул вверх дном и на вытянутой руке продемонстрировал ее гостям и зевакам.
– Смерть старым богам! Смерть Перуну и его семени!
А затем начался настоящий кошмар, который ни словами описать, ни рунами на камне высечь!
Небо треснуло! Обычное осеннее небо, пронзительно ясное и прозрачное до этого не предвещало непогоды. И вдруг небольшое еле заметное облачко возникло над пирующими.
