В древней деревне среди песочных дорожек и шепота ночной росы разворачивается загадочная история предательства. Годов семьнадцатой девушка, чернявая как ночь, с любопытством вслушивалась в дикие звуки уходящей осени — плач людей, храп коней и гневные крики издали.
– Не сейчас, уходи, – процедил он в ответ.
– Нет, сейчас! – в душу Ягодки прокрались смутные сомнения, но идти на попятную она, по своему обыкновению, не стала. – Что не так? Почему ты гонишь меня?
Кучка дружков Желана проронила еле слышные смешки, но он тут же осадил их всех тяжелым странным взглядом.
«Да что же произошло? Раньше все было иначе!»
Ей оставалось только ждать ответа, и он последовал:
– Я женюсь на Преславе, так распорядился отец. Я не буду больше с тобой…
– Но я ношу твое дитя! – в голове Ягодки пронеслась целая буря скверных мыслей, и горло уже начинала сжимать невидимая удавка.
«Как он посмел!? Они все смотрят на меня! Зачем же я при них-то? – запоздало спохватилась она. – Это неправильно».
После небольшой паузы парни не выдержали и противно заржали, а Желан удивленно округлил глаза:
– Что?! Дура, самой надо было думать, прежде чем подол задирать. Ты решила, что я на тебе женюсь? Никто бы не принял нас.
– Но ведь это же нечестно! – вскричала Ягодка.
Желан некрасиво усмехнулся, и мельком взглянув на своих дружков, процедил сквозь зубы:
– От кого дите нагуляла, дуреха? Почему ты решила, глупая баба, что это мой ребенок?
Ягодка захлебнулась от этих грязных слов.
– Желанушка! Да всмотрись же ты в меня! Это же я – твоя Ягодка! Почему ты обернулся волком к своей милке?
Девушка пыталась поймать его взгляд, заглянуть ему в душу, но парень отвернулся и хмуро молчал.
– Я же люблю тебя! – в отчаянии вскричала она. – Иссохлась уже вся! У нас дите будет! Наше дитятко!
В порыве она кинулась ему в пояс, обхватила трясущимися руками колени и зарыдала. Но чуда не произошло!
Крепкий парень грубо оттолкнул девушку. Не ударил, конечно, но отбросил с яростью злой, безвозвратной.
Слезы обиды пробивали себе пыльные дорожки по лицу девицы, но Ягодке не было больно. Физических страданий она уже не ощущала – разум выжигали несправедливые, оскорбительные слова, которые как будто бы, выхаркнул ее любимый:
– Потаскуха! Забудь меня! И не смей ходить вокруг да около!
Небо перевернулось!
Пронзенная неслыханным унижением, она понеслась прочь.
