В древней деревне среди песочных дорожек и шепота ночной росы разворачивается загадочная история предательства. Годов семьнадцатой девушка, чернявая как ночь, с любопытством вслушивалась в дикие звуки уходящей осени — плач людей, храп коней и гневные крики издали.
Замшелый бородач с порванной одеждой и откушенной щекой, два лысых старика, одноглазый парнишка, четыре некрасивых девицы с синими губами, бабка с разодранным лицом и совсем еще маленький мальчик! Серые, разложившиеся, разбухшие от воды мертвецы, улыбались ей кривыми искаженными улыбками. Своими мутными взорами белесых глаз утопленники всматривались в живого человека. Все они принадлежали этой топи и приглашали к себе. Их плотный строй расступился, и сквозь грязные воды болота к девушке вышла она сама – мертвая Ягодка.
– Пойдем со мной, – прохрипела покойница. – Наше место здесь…
– Нет! – Отшатнулась Ягодка.
– Ягода! Ягода! Ягода! – враз завопили усопшие. – Иди! Иди к нам!
Девушка в смятении закрыла лицо руками и в нерешительности замерла, не смея сделать даже шажок или пошевелить головой.
– Возвращайся! – возвестил прежний повелительный голос. – Иди к престолу!
Ягодка не шелохнулась, продолжая проваливаться в топь. Ей казалось, что если она будет стоять безмолвно и, замерев всем телом и душой, то наваждение и страхи минуют сами собой.
Но голос никуда не исчез:
– Дурочка, утопнешь! Выходи на берег и подойди ко мне.
Ягодка вздрогнула – она узнала голос родимого батюшки.
Глава 2. Чернобог
– Вернись, дочка! – голос был таким знакомым и родным, она узнала бы его из тысячи.
Но отец умер! Девушка пыталась прислушаться к доводам разума и воспоминаниям. Она растерялась.
– Быстрее, доченька! – Голос отца стал еще ласковее, нежнее и в то же время требовательнее.
– Тятька? – Девица повернулась на зов и попыталась разглядеть одинокий и размытый силуэт человека.
– Отец? – нерешительно отозвалась Ягодка. – Это ты?
– Иди же!
Неизвестно откуда взявшаяся туманная дымка накрыла плотным одеялом уродливый дуб и отшлифованный временем священный жертвенник.
Размытые очертания отца теперь только угадывались. Клочья клубящегося тумана обтекали серую неровную тень, подобно потокам полноводной реки, огибающим древний утес на опасной стремнине.
