К сожалению, я лица не разглядела…
— Вас разбудили? — не удержался я от улыбки.
Ситуация, в которой я на полном серьезе выслушиваю сны юной девы о моем расследовании, забавляла меня несказанно. Но Анна Викторовна, разумеется, не поняла, что смеюсь я над самим собой, и, как всегда, обиделась:
— Бросьте Вы ваши шутки!
Я смутился. Вовсе я не собирался ее обижать, просто в ее присутствии я не всегда мог контролировать свою улыбку. Я попытался исправить ситуацию:
— Простите, но Вы же сами…
— Это определенно была дуэль! — перебила меня Анна с жаром.
— Ну что же Вы все с этой дуэлью! — вздохнул я обреченно.
И тут наш разговор прервал вбежавший в управление Ульяшин:
— Прощения просим-с, Яков Платонович! Срочное дело! Егерь объявился. Экипаж ждет.
— Прошу прощения, — поклонился я Анне Викторовне.
Пусть, если хочет, остается и дожидается Коробейникова. Он будет счастлив поддержать версию дуэли.
И я покинул управление вслед за Ульяшиным.
— Он с утра в лавку за патронами пришел, — рассказывал мне по дороге Ульяшин, — а лавочник сынишку отправил. Я ему вчерась еще наказывал, мол, как только егерь появится, сразу сообщи!
— А я думал, — сказал я несколько удивленно, — что он уже далеко отсюда. Никто его не слышал, не видел.
— Егерь осторожный, это верно, — ответил Ульяшин, — но вот куда ему без патронов-то?!
— И где он теперь?
— В лесу его обложили, вот только взять осталось! — азартно стукнул по колену Михаил Иваныч. — А он, опять же вот, патронов прикупил!
Понятно. Бравые городовые обложили егеря в лесу, как дикого зверя. И, как зверя, с удовольствием пристрелят при первом намеке на сопротивление. Вот только я этого допустить никак не могу, мне он живым нужен.
Мы подъехали к месту, и я выпрыгнул из коляски. В первую очередь мне нужно притормозить ретивых городовых. Крикнул во всю мощь глотки:
— Не стрелять!
Надеюсь, они услышат и выполнят приказ. А еще надеюсь, что меня услышит и Ермолай. Я тут кое-что поразузнал о нем и теперь точно уверен, что человек он далеко не глупый. И, надеюсь, договороспособный.
Следуя указаниям рассыпавшихся по лесу городовых, мне удалось обогнать егеря и встать у него на пути.
— Не дури, Ермолай, — крикнул я ему и прицелился.
Он остановился и навел на меня ружье:
— Брось револьвер!
— А вот это вряд ли, — усмехнулся я.
Мы стояли друг напротив друга. У него было открытое, честное лицо. И смотрел он мне прямо в глаза.
— Я не промахнусь — пригрозил Ермолай. — Мне терять нечего.
Но я по глазам видел, он не выстрелит. В крайнем случае, пальнет под ноги, чтобы внимание отвлечь, и попытается скрыться. Но тогда городовые мгновенно изрешетят его, несмотря на мой приказ. А этого я допустить не могу. Да и не хочу. Так что буду уговаривать, деваться некуда.
— А что дальше? — спросил я его.