А уж как рад Коробейников, и описать нельзя! Вытянулся в струночку, того гляди весь превратиться в собственную улыбку.
— Здравствуйте, Анна Викторовна, — приветствовал я ее, улыбаясь.
Она сняла шапочку. Антон Андреич бегом бросился помочь с шубкой.
Анна молча прошлась по кабинету, в рассеянности потрогала лампу на моем столе. Она была смущена и, кажется, чем-то расстроена. И явно не знала, с чего начать разговор.
Я молчал, терпеливо ожидая, пока она соберется с мыслями. Наконец Анна Викторовна, явно собрав всю свою смелость, произнесла:
— Она сама этого хотела!
Как частенько у нее выходило, с первой фразы ничего понятно не было. Я молча ждал продолжения, и оно не замедлило воспоследовать:
— Евгения! — уточнила Анна Викторовна. — Она хотела, чтоб ее убили.
Понятнее мне не стало. Ей удалось что-то разузнать, или это снова вести из потустороннего мира? Ладно, попробуем прояснить ситуацию.
— Это вам она сама сообщила? — осторожно спросил я, стараясь, чтобы голос мой звучал предельно серьезно.
Достаточно я уже обижал ее насмешками. От меня не убудет один раз поговорить нормально. Тем более, что Анна так явно расстроена.
— Да! — как-то даже удивилась она в ответ, будто и предполагать иной источник информации было странно.
— А почему она этого хотела, она Вам не объяснила, — продолжил я осторожные расспросы.
— Нет, она не хочет об этом разговаривать, — вздохнула Анна Викторовна.
— Своенравные духи пошли, — постарался я развеять ее огорчение шуткой. — Ни порядка тебе, ни закона. И в участок их не вызовешь!
Увы. Анна восприняла мою шутку как колкость. Одарила меня испепеляющим взглядом и резко пошла к двери. Коробейников, подарив мне еще один гневно-негодующий взгляд, кинулся подать шубку.
Вот так, господин Штольман, убийца романтики и враг идеалистов! Вечно Вы со своим сарказмом всех обижаете. И даже пошутить не умеете по-доброму.
— Анна Викторовна! Извините! — попытался я остановить ее.
Куда там! Кинула мне еще один такой взгляд, что у меня едва волосы не вспыхнули, и гордо вышла.
— К Григорьеву отправляйтесь, — бросил я Коробейникову, огорченно глядящему ей вслед.
Он мигом схватил револьвер со стола, пальто — в охапку и кинулся из кабинета бегом. Видимо, углядел возможность догнать Анну Викторовну, обиженную злобным начальником, и утешить, развеселить.
А я остался в кабинете. Сел за стол, пролистал бумаги. Работать не хотелось.
И почему-то было грустно и даже, в некоторой степени, стыдно.
Для перемены настроения и чтобы избавиться от не слишком-то понятных мне эмоций, я решил навестить господина Белецкого, управляющего фабриканта Яковлева. Вызвал экипаж и отправился в поместье.
Господин Белецкий ждать себя не заставил, вышел ко мне почти сразу.