Автор
В утреннем поезде он выбрался к гостинице, не стесняясь взять извозчика для дополнительной удобства. Перед тем как отправиться в отель, решил сохранить личное имущество — багаж — подальше, передав его полицейскому управлению. Атмосфера нервозности и неопределенности усиливала ощущение осторожной дальновидности главного героя в своих действиях....
И ясно слышно, что на самом деле произнесено: «Ты достаточно себя закопал, теперь заткнись, наконец-то!»
Ладно. Мне и так пока все ясно. Я вызвал городового, дабы отправить Петра Миронова в камеру. Пусть посидит спокойно. А я пока займусь выяснением прочих обстоятельств дела.
Я как раз пытался разобраться в имущественных делах Кулешовых, когда появился Коробейников, как всегда шумный и возбужденный. Ну, не иначе, нарыл что-то.
— Яков Платоныч!
— Что-то удалось выяснить?
— Да! Утопленницу звали Саушкина Екатерина.
И он протянул мне папку с документами.
— С делом ознакомились?
— Разумеется. Но там особо ничего нет, так как расследовать было нечего, — ответил Антон Андреич. — Но несмотря на это я поспрашивал в участке. Эта Саушкина была помолвлена. И накануне свадьбы бросилась в реку. Примечательно, что за ней тогда ухаживал… Кто бы, Вы думали?
Вот уж любитель эффектов!
— Ну не томите!
— Наш медиум! — радостно выпалил Коробейников.
— Петр Миронов?
— Да!
— Очень уж эта история похожа на нашу историю с Кулешовой.
Коробейников светился от удовольствия, что накопал такой важный материал. А мне ситуация не нравилась все сильнее. Петр Миронов, может, и дамский угодник, и даже эпатажник, но не дурак же он, в самом деле! Да и не так уж сложно избавиться от надоевшей любовницы, замужней женщины, к тому же. Убивать-то зачем? Да еще тем же способом, которым избавился от невесты пять лет назад? Нет, решительно не верю. Что-то тут не так.
Тут мои размышления прервал дежурный городовой, заглянувший в кабинет и доложивший, что меня хочет видеть кто-то по делу Кулешовой. Новый свидетель? Отлично, самое время!
Но это был не свидетель. Или, если соблюдать точность, не новый свидетель. В кабинет, пропущенная городовым, почти бегом влетела барышня Миронова. Все в том же спортивном костюме и в той же гимназической шляпке, по-прежнему упрямо съезжающей на один глаз. И почему-то с явно мужской тростью в руках. Очень-очень деловитая, серьезная, и взволнованная.
Потрясая тростью перед собой и одновременно указывая на нее же пальчиком, сразу приступила к делу, забыв даже поздороваться:
— Вот это… это и есть орудие убийства! Трость Мазаева! И я ее нашла на обрыве!
Любопытный поворот, однако.
— Позвольте? — Коробейников осторожно, но настойчиво перенял трость у девушки, внимательно ее рассмотрел. Взглянул на меня чуть растеряно: — Похоже на кровь…
Я осмотрел набалдашник трости.
