— Да не в чем мне сознаваться!
— Только знайте, — предупредил я Григорьева, — теперь жизнь Ваша ломаного гроша не стоит. Ищут Вас те, кто ее убил.
— Вот ошибаетесь Вы, господин следователь! — проговорил он с вызовом.
Я поднялся, он тоже.
— А сами… — спросил я у него уже в дверях, — сами где Вы были третьего дня, с двенадцати до трех часов ночи?
Его самообладание лопнуло.
— Вот здесь я был! — заорал он в ответ. — Вот здесь я был, ну где мне еще быть?!
— Кто-нибудь Вас видел? — поинтересовался я спокойно."
"— Ну, я не знаю, видели меня, не видели! — проорал он. — Я не знаю! Вы что думаете, что я свою дочь из-за денег убил?! Да Вы, Ваше благородие…
— Я к вам городового приставлю, — перебил я его истерику, — на всякий случай.
— Зачем мне это? — встревожился Григорьев.
— Считайте, что для охраны, — сказал я ему на прощание.
Выйдя на улицу, я с удовольствием вдохнул чистый морозный воздух и оглянулся.
Неподалеку от двери сидел на корточках паренек, явно из фартовых. Я приметил его еще при входе. У сыщика на профессионального вора взгляд наметанный. Но решил, что мало ли зачем он тут, может, остановился ненадолго. Однако, я пробыл у Григорьева достаточно, а парень по-прежнему оставался на том же месте. А не Григорьева ли он пасет? Надо проверить.
Я подошел по ближе:
— Кого караулим?
— Чо? — поднялся он мне навстречу с типичной блатной наглостью.
Ну это нам раз плюнуть, не впервой таких осаживать. Я отвлек его внимание, ткнув тростью в грудь, и тут же схватил за ухо специальным прихватом. Чуть дернется — и оставит ухо в моей руке.
— Хочешь, ухо оторву? — поинтересовался я у него. — Ждешь кого?
— Бабу! — взвыл он. — Бабу свою жду!
— Ну так пошли к ней, — предложил я, встряхивая его за ухо.
— Не пойду! —упорствовал он, но я по глазам видел, боится.
— Тогда пошли со мной в управление! — сказал я ему и, как держал, за ухо, повлек парня по улице.
В управлении, освобожденный от моей хватки и посаженный в клетку, он снова осмелел и пробовал куражиться.
— Не знаю, что Вам надо, — ухмылялся он в ответ на мои вопросы. — Может, сплясать?
И выбил чечётку каблуками.
— Дерзкий, значит? —обозлился на него Коробейников. — Понадобится — и спляшешь. Антимоний тут с тобой никто разводить не будет.
— Кто ж тебя к Григорьеву-то приставил? — задумчиво поинтересовался я у задержанного.
И в самом деле интересно. Парень — типичный фартовый. Явно сидел, возможно, и не раз. Такие в одиночку не работают. И с чего же это Обчество заинтересовалось нашим безутешным папашей?
— Не знаю никакого Григорьева! — нагло ответил воришка.
— Дружков своих сдашь, — пообещал я ему, — отпущу.
— Каких дружков? — намеренно-театрально удивился он.
— Я ж их все равно найду, — надавил я на него, — а слух пущу, что ты навел.