— В особенности Вам, Яков Платоныч.
— Я сожалею о случившемся, — сказал я Марии Тимофевне, — и приношу Вам свои извинения.
— Вы всегда сожалеете, — ответила она мне, — и всегда втягиваете ее в свои сомнительные авантюры.
Несмотря на то, что я всей душой понимал материнское беспокойство Марии Тимофеевны, явная несправедливость этого обвинения заставила меня ответить.
— Позвольте заметить, я не занимаюсь авантюрами, — сказал я с возможной твердостью. — Я занимаюсь официальным расследованием преступлений. Мне самому жаль, что Ваша дочь нездорова, но она оказалась в этой непростой ситуации по собственной инициативе. Все могло бы окончиться гораздо хуже, если бы не я.
— Мам, ну пропустите уже Якова Платоныча! — послышался голос Анна Викторовны, доносящийся из столовой.
Судя по всему, она слышала каждое наше слово и, понимая, что коса нашла на камень, пришла мне на помощь.
Мария Тимофеевна взглянула на дверь столовой, потом на меня и, понимая, видимо, что осталась в меньшинстве, церемонно повела рукой:
— Прошу Вас, Яков Платоныч!
Я прошел в столовую. Анна Викторовна, очень бледная, очень печальная и даже, кажется, чуть-чуть виноватая, поднялась мне навстречу.
— Как Вы себя чувствуете? — спросил я, успокаивая ее улыбкой.
— Хорошо, — ответила Анна Викторовна, потупив взгляд.
Уголки ее губ чуть дрогнули в сдерживаемой улыбке. Она поняла, что я не сержусь на нее, и это ее порадовало. Но все же она была намерена пройти путь извинений до конца.
— Простите, я опять Вас подвела, — сказала Анна тихо и подняла на меня робкий виноватый взгляд.
— Да, — согласился я с улыбкой."
"— Вообще-то я не такая трусиха! — попыталась она оправдаться. — В этом мерзком подвале силы меня покинули.
— Я понимаю, — утешил я ее. — Я сам чуть в обморок не упал при виде этой кельи.
— Какая страшная судьба! — сказала Анна Викторовна огорченно. — А как Вы узнали, что я там? — сменила она тему внезапно.
Получается, я случайно снова попал в герои и спас барышню? Этот момент я как-то упустил.
— Не сложно было догадаться, — ответил я ей. — Я распорядился проследить за Павлом. И, когда он отправился в дом, я…
— А кто же напал на нас в этом подвале? — перебила она меня.
Слава Богу, что перебила. Еще секунда, и я не устоял бы перед соблазном. Ведь на самом деле я понятия не имел о том, что Павел полез в дом Курочкиной не один. И слава Богу, что я об этом не знал.
— Странная история, — сказал я ей. И, понимая, что Мария Тимофеевна слушает сейчас каждое наше слово, предложил: — Может быть, пройдемся?
Мы медленно шли по заснеженному саду, и я рассказывал Анне Викторовне остальную часть истории.
— У меня забрали дело, — рассказал я ей.