Город маленький. Давай будем дружить.
М-да… Сплошные друзья и соседи.
— Удивительно, но сегодня я уже слышал эти слова, — чуть усмехнулся я ситуации. — Всего доброго.
— По чашечке кофе? — попыталась она меня задержать.
— Спасибо, дела, — ответил я, уже не скрывая резкости.
— До скорого! — донеслось мне вслед.
Ну, уж если только это будет зависеть от меня, скоро мы не увидимся.
Для беседы с Егором Фоминым я пригласил доктора Милца. Он хоть и напомнил мне, что душевные болезни не являются его профилем, тем не менее согласился охотно. Видно было, что ему чрезвычайно любопытно увидеть подобный феномен.
Егор, приведенный Коробейниковым в управление в сопровождении матери и отца, оказался веснушчатым рыжим пацаном лет четырнадцати. Но сейчас на мальчика своего возраста он походил менее всего. Так получилось, что мне повезло увидеть то, что его родители называли «приступом», то есть Егора, считающего себя Епифановым. И должен сказать, что было ли это притворство или душевная болезнь, но мне и вправду порой казалось, что я разговариваю не с мальчиком, а со взрослым, пожившим мужчиной. Даже жесты, повадки его были не подростка, а взрослого.
— Да, припоминаю, — солидно произнес он, крутя в пальцах переданную мною медальку, — я получил ее от комитета дам-благотворительниц. Я снял помещение для вечера в пользу сирот. И взял на себя кое-какие мелкие расходы. В сущности, пустяки, не о чем говорить.
Странно было слышать интонации и слова взрослого солидного человека, произнесенные ломающимся голосом подростка.
Доктор тоже наблюдал за поведением Егора с крайним интересом.
— Да замолчи ты, шут гороховый! — подхватился с криком со стула отец мальчика. И обратился к нам просительно: — Господа, это болезнь его говорит, это не он сам.
— По крайней мере, он неплохо вжился в роль, — сказал я, задумчиво глядя на Егора.
— Значит, вы отрицаете какие-то отношения с господином Епифановым? — спросил я родителей.
— Мы от Егора впервые это имя услышали, — ответила мать.
— У вас ведь мастерская, а Епифанов много торговал, и лесопилка у него была, — сказал я отцу Егора. — Уверены, что у Вас не было с ним никаких дел?
— Конечно! — уверенно ответил тот. — Я еще способен помнить своих заказчиков.
— Егор Вам помогает? — продолжил я расспрашивать Фомина-старшего.
— Да какой из него помощник! — где-то даже презрительно отозвался папаша. — Вы посмотрите на него, Ваше Благородие.
Я отметил его недовольное лицо, горестно заломленные брови матери, смотрящей на сына со стыдом и жалостью. Да, мальчишке живется явно несладко.
— Я понимаю, что это Ваш долг — все выяснить, — обратился вдруг ко мне Егор, — но, право, Вы потратите мое время. Я никогда не был знаком с этими людьми.