Собственно, нельзя и предположить было что-то иное.
— Зачем? — продолжал настаивать я на ответе.
— Мне нужно, — на лице ее появилось знакомое мне упрямое выражение. — Я могу?
— Наслаждайтесь! — разрешил я со вздохом и кивнул городовому у дверей, чтоб не препятствовал.
Пусть идет, раз хочется. Тело уже увезли, страшнее крови на ковре там ничего нет. Впрочем, памятуя нашу последнюю встречу у доктора Милца, Анну Викторовну и мертвым телом не больно-таки смутишь.
Я понаблюдал, как она легко взбегает по ступенькам, приветливо здоровается с городовым. И выждав минуту, чтобы Анна Викторовна не решила, не дай Бог, что я ее преследую, тоже направился в дом, поговорить со свежеиспеченным вдовцом.
У дверей Привалова я застал горничную и кучера, припавших ухом к двери. Сама дверь была заперта. Я постучал. Ответа не последовало.
— Лукьян Кузьмич! — позвал я. — Мне Ваша помощь нужна!
Дверь снова не открылась. Похоже на то, что жену Привалов любил и переживал ее смерть очень сильно. Как бы руки на себя с горя не наложил!
— Ты ведь всех помнишь, кто в доме бывает? — спросил я горничную.
— Ну, а как же, — ответила девушка, — я тут, почитай, три года служу.
— И кто чаще других здесь бывал? — спросил я. — Ну, давай, вспоминай!
— Так этот, — пришел горничной на помощь кучер, — Голощекин. Хозяин оченно любил с ним на охоту хаживать.
— Точно! — согласилась и горничная. — Чучельник!
— Чучельник? — удивился я странному прозвищу.
— Ну да! — пояснил кучер. — Он с охоты кормится. Всякие шкурки продает и чучела разных зверей на заказ делает.
— Никишин с ним дружбу водит, — добавила горничная. — Где тот живет, непременно знает.
Оставив челядь и дальше подслушивать под дверью, я решил проверить, как там Анна Викторовна. По прошлым впечатлениям я помнил, что иногда ее эксперименты не очень хорошо для нее заканчивались, и хотел убедиться, что с ней все в порядке."
"И правильно сделал. Анна сидела на полу, бледная, явно не в силах подняться.
— Вам нехорошо? — спросил я, опускаясь на колени рядом с ней и пытаясь заглянуть в лицо.
Анна Викторовна поднялась с трудом, опираясь на мое плечо.
— Я просто видела огромную лапу с когтями, — сказала она испуганно. — И они вонзались в тело.
Она дрожала, и слезы стояли в глазах. Как бы я хотел ей помочь. Или хотя бы обнять и утешить. Но я знал, что если попробую, она оттолкнет меня и только расстроится сильнее. Я больше не друг, я «господин Штольман».
— По-вашему, все закономерно, — попытался я развеять ее страх шуткой. — Если есть духи, то непременно найдется и оборотень.
Вряд ли, конечно, моя шутка ее рассмешит. Но может быть, она хотя бы рассердится на мой скепсис, как всегда. А когда Анна сердится, она забывает бояться.