— И где же вы взяли этих математиков? — поинтересовался я, делая глоток ароматного напитка.
— Я познакомился с Анненковым на приеме в честь юбилея университета, — ответил Разумовский, — и пообещал сделать пожертвование на факультет математики.
Вот оно! Я всем собой ощутил, что напал на след.
— Благородно, — ответил я князю. — Сделали?
— Разумеется! — усмехнулся он. — Недели две назад приезжал Куликов и забрал эти деньги.
Очередная лавина понимания лишила меня дара речи секунд на десять. Господи, как просто! И никакой мифической формулы.
— Если не секрет, какую сумму? — спросил я.
— Не секрет, — ответил Разумовский. — Пятьдесят тысяч рублей.
— Ого! — оценил я весомость пожертвования. Убивают за суммы, гораздо меньшие. А тут такие деньги, такой соблазн.
— То есть, — продолжил я выяснение обстоятельств, — профессор Куликов приехал к Вам, забрал деньги. А расписку он оставил?
— Нет, — ответил князь. — Ну зачем мне расписка! Я же подарил, пожертвовал эти деньги.
— А профессор Анненков, — спросил я, — он как-то известил Вас о получении этих денег?"
"— Нет, — ответил Кирилл Владимирович. — Я не получил от него ни письма, ни телеграммы.
— Странно.
— Честно говоря, и мне показалось это странным, — заметил Разумовский, — но я подумал, что мы поговорим с ним об этом при личной встрече.
— Да, — вздохнул я, поднимаясь. — Только вот встреча не состоялась.
Теперь мне все было понятно, ясно как день. Сегодня утром я выпустил из управления убийцу. Надеюсь, мы сможем отыскать его быстро. А еще нужно подумать, как доказать его вину, потому что пока что доказательств у нас ничтожно мало, если не сказать, нет вовсе.
Вернувшись в управление, я застал Антона Андреича в кабинете.
— Они приехали вместе, — поторопился он сообщить мне новости, едва я показался на пороге. — Анненков и Куликов приехали вместе. Тот билет, что он нам предъявил, фикция. Он купил его заранее. Их опознал проводник. Они ссорились там, ругались в купе.
— Куликова надо арестовать немедленно, — сказал я. — Где он остановился в Затонске?
— В меблированных комнатах, разумеется, — ответил Коробейников, быстро надевая сюртук.
— Наряд туда и наряд на вокзал, — велел я.
И тут же остановился, пораженный внезапной мыслью. И страхом, пришедшим вместе с ней.
— Нет, — сказал я Коробейникову, проверяя револьвер, — он не уедет, пока Анна Викторовна жива!
Антон Андреич молча достал оружие из ящика стола и сунул в карман.
— Быстро! — велел я ему. — К Мироновым!
Мы успели. Анна Викторовна, к счастью, находилась дома. Коробейников, в отличие от меня обладающий правом входа, попросил ее выйти в сад для разговора со мной. То, что я замыслил, было чрезвычайно рискованно и пугало меня безмерно. Но никакого иного выхода я не видел.