Автор
История о жизни Якова Штольмана, рассказанная его собственным голосом. Персональные воспоминания раскрывают события, которые изменили его судьбу и оставили неизгладимый след в мире Затонской Вселенной. Интимный взгляд на героя сквозь призму его личного восприятия.
А что особенно было интересно, Варвара Тимофеевна слыхом не слыхивала ни о том, что Сажин умер, ни о том, что Настя его хоронила. А между тем Фидар утверждал, что тело Ильи забрала именно Настя. Так куда ж она его дела? Если забирала, конечно, его вообще.
Я выпроводил словоохотливую Варвару Тимофеевну, чем доставил Коробейникову немалое облегчение, и начал рассказывать помощнику все то, что узнал с того момента, как мы расстались с ним на месте убийства Насти:
— У Анастасии был жених, кулачный боец. Вчера он погиб — или убит, это пока не понятно, но приказчик склада, в котором проводятся бои, рассказал мне, что Анастасия забрала тело еще вчера.
— Вероятно, она сразу отвезла его на кладбище, — предположил Антон Андреевич.
— Вот поезжайте и проверьте, кого хоронили, и кто хоронил.
— Лечу! — и Коробейников быстро стал собираться.
— Да, я так понимаю, — затормозил я его вопросом, — у Насти в комнате ничего интересного не обнаружено?
— Ничего, — ответил Коробейников. — Яков Платонович, знаете, как я вижу себе эту картину?
Коробейникова явно распирало от желания поделиться своей версией. Что ж, с удовольствием послушаю. И поправлю, если надо. Вот так и учатся.
— Анастасию подкараулил этот амбал, которого видела квартирная хозяйка, убил ее, после чего изобразил повешение. Осталось только выяснить, что это за Никита Белов.
— Я думаю, это тот самый Никита Белов, что у нас в арестантской сидит, — ответил я ему. — Соперник Сажина в последнем бою. Но это потом, сначала кладбище.
Антон Андреевич покивал задумчиво и удалился выполнять поручение.
А я в его отсутствие решил побеседовать с этим Беловым. Надеюсь, он уже пришел в себя после драки."
"Он вошел, провожаемый городовым, которого был выше малое на голову. Сел на стул. Да, он уже в себя пришел. Видно, что боец-профессионал. Физиономия вся в следах боя, но движется свободно, плавно. Будто не его сапогами метелили четверо всего пару часов назад. Взгляд смелый, прямо в лицо. Но недоверчивый. Видно, собственное спасение не вызвало у него ко мне никаких теплых чувств, и ничего хорошего он от меня не ждет. Да, контакт с ним установить будет непросто.
— Ну, и за что тебя били? — начал я разговор.
— Вам-то что? — бросил он на меня взгляд исподлобья.
— Да мне-то ничего. Служба у меня такая.
— Ну вот и служите. А ко мне не лезьте.
Вроде и хамит, но тон какой-то… не хамский. Ровный тон, равнодушный даже. Не хочет он со мной откровенничать, по всему видно. А вот придется, никуда не денется.
