Сейчас она снова скажет, что я арестовал невиновного? Надеюсь, хоть в этот раз мне удастся объяснить ей мои резоны.
— Семенов не виновен, — сказала мне Анна, едва я подошел ближе.
Да, ничего другого я и не ожидал услышать. А что я должен делать с человеком, признавшимся в убийстве? Я обязан арестовать его, как она не понимает!
— Я слышала их разговор, — продолжила Анна Викторовна.
— Духов? — спросил я с иронией.
— Нет, — сердито ответила Анна, — Семенова и Ольги.
— Он только что сам во всем признался, — сказал я ей.
— Он ее выгораживает, — продолжила она спорить.
— И улики все против него, — обратил я ее внимание.
— А князя Вы тогда зачем преследуете? — спросила со вздохом Анна Викторовна.
Ах, вот в чем дело, оказывается? Я оскорбил Его Сиятельство, и Анна Викторовна его защищает!
— А потому что до конца не уверен, — ответил я, сдерживаясь пока.
— Полонская умерла, — вдруг сказала Анна.
— А это Вы откуда знаете? — уточнил я.
— Видела ее только что, — ответила она расстроено. — Ее уже точно нет. А князь невиновен, — добавила она вдруг.
— Ну, конечно, — ответил я раздраженно, — князь ведь, как жена Цезаря, вне подозрений!
— Господи, это невыносимо! — взорвалась Анна Викторовна. — Когда Вы наконец начнете мне доверять?
Я ей не доверяю? Я?! Я верю каждому ее слову, я даже в духов ее верить научился! Я, ни минуты не сомневаясь, только что принял на веру информацию о смерти Полонской. И я по-прежнему не доверяю ей? А она мне? Она мне доверяет? Вот князю доверяет, хоть он и не заслуживает этого. А мне не верит, постоянно подозревая меня в каких-то злых умыслах, в попытках посадить невиновного, еще неизвестно в чем. Она не верит даже в то, что я верю ей!
— А я доверяю Вам, — ответил я едва ли не со злостью. — Только Вы требуете какой-то безоговорочной веры! Вы что, мессия?
— Знаете что? — внезапно сказала Анна. — Пожалуй, я приму предложение князя.
Холод охватил меня, сковав сердце.
— Зачем? — спросил я и почувствовал, как голос едва мне не изменил. — Или, может быть, Вы дали уже согласие?
— Нет! — ответила Анна сердито. — Но, кажется, дам!
Она резко повернулась и ушла в дом. А я остался на ступенях крыльца. Мой мир только что обрушился окончательно, и я отчетливо понимал, что сам, своими руками, разрушил его. Я повернулся и быстро пошел в парк. Никто не увидит моего отчаяния. Никто.
Но и этому моему желанию не суждено было сбыться. Едва я вошел в аллею, как увидел идущего мне навстречу князя Разумовского. Отлично! Мне как раз не хватало какого-нибудь мерзавца, чтобы выпустить ярость!
— Я ведь не разрешал Вам выходить из дома! — гневно обратился я к нему.
— Я арестован? — в том же тоне ответил мне Разумовский.