— Город полнится нелепыми слухами, — продолжил свои жалобы полицмейстер, — да еще этот Ребушинский подливает масла в огонь! Вы читали, что он пишет в своей газетенке? Что будто бы он знает, как эта икона показывает клады!
Вот как? Так может, не ловить пока убийцу-то? А подождать, пока он доберется до Ребушинского? Заманчивая идея, жаль, совесть не позволит.
— Вот такая вот картина, — завершил свою речь господин Трегубов. — Теперь Вы, господа, расскажите мне, как Вы продвинулись в этом деле.
— У нас новый подозреваемый, — сообщил я полицмейстеру, — некто «человек в черном пальто». Вчера приходил к художнику Мазаеву, срисовал план Кудеярова городища.
— Ну вот и хорошо! — обрадовался Николай Васильевич. — Отпускайте отца Федора.
Вот точно как я и предполагал. Ну, до чего же все предсказуемо, право! И до чего же я не люблю, когда мне указывают, как вести расследование.
— Отпускайте, отпускайте! — добавил он, видя, что радости у меня его указание не вызвало. — Ну, я понимаю, что его взяли с орудием убийства в руке. Но это ничего не значит! Он все объяснил. Вы же сами не верите в его виновность!
— Не верю, но…
— Ну вот и освобождайте! — перебил меня Трегубов. — Нелепо обвинять священнослужителя в этом. К тому же, общественность и верующие возмущены! Отпускайте!
— Хорошо, — согласился я, — пусть будет по-Вашему.
— Что там у нас с черным пальто? — спросил заметно успокоенный моим согласием полицмейстер.
— Мазаев вчера как всегда был пьян, — рассказал я, — но припомнил, что неизвестный во время своего визита пролил какой-то растворитель на одежду и мог ее повредить. Какая-никакая, но улика.
— Вот-вот, — согласился Трегубов. И тут же принялся раздавать ценные указания: — Бросьте все силы на это дело! Ищите дырявое пальто.
Замечательно, без его указаний ни за что бы не догадались!
— Яков Платоныч, — продолжил Николай Васильевич совсем другим, слегка смущенным тоном, вставая со стула и подходя ко мне, — у меня к Вам просьба деликатного свойства. Вы читали сегодняшнюю статью Ребушинского?
Что еще за вопросы странные? Я работаю чуть не круглые сутки, где мне взять время, чтобы читать всякие глупости?
— Про икону? — уточнил я.
— Да нет, про икону это вчера, — расстроенно махнул рукой Трегубов. — А сегодняшнюю статью, последнюю?
— Да не успеваю я следить за опусами Ребушинского, — ответил я раздраженно.
— Так вот в этой статье высказывается мысль, — просветил меня полицмейстер, — что в нашем городе наблюдается беспрецедентный рост преступности! И вот такая подводится теория, что наш город страдает от появления в нем…
На этом месте Трегубов аж поперхнулся, то ли от ярости, то ли от того, что не в силах был выговорить очередную глупость, придуманную Ребушинским.